Рыцарь призрения. Том первый

– Вы на него посмотрите, – притворно возмутилась Марена – на меня стесняется смотреть, а пипиской своей передо мной машет.

– Ох, млять! – Денис только сейчас понял, что сам лишился одежды.

Когда-то Денис видел фильм про племя собирателей в Африке, где жители себя не утруждали одеждой. Было странно видеть, как люди ходят нагишом и это абсолютно нормально. Когда ему доводилось купаться нагишом с девчонками в бане или на природе, все равно оставалось какое-то стеснение, ощущение нарушения табу.

Девочки старались вести себя естественно, но именно старались и это было заметно.

Марену нагота не стесняла, она чуть его дразнила, но двигалась так же естественно, как и в платье. Она уселась по-турецки со стороны осени и жестом пригласила спутника занять противоположный валик. Денис пожал плечами и уселся так же, как и она, втайне надеясь, что его причиндалы прикрывает край щита.

– И что дальше делать? – почему-то шепотом спросил Денис.

– Делай вот так, – Марена коснулась обеими руками щита, чтобы кончики пальцев погрузились в кровь – и слушай.

Дениса передернуло. Нет, у него не было особой боязни крови. Он еще не видел столяра, падающего в обморок от пореза, слишком грубая и травмоопасная профессия. Но коснуться чужой крови в каком-то странном и жутком ритуале он боялся.

Он посмотрел на Марену. Ведьма распустила волосы, густые и красивые, лишь едва тронутые сединой. Видел ее большую грудь, темные курчавые волосы на лобке. Мимолетно промелькнула мысль, что если он ее видит целиком, то и она его лицезрит без, так сказать, купюр.

При этом никакого возбуждения он не чувствовал, хотя уже давно, пару лет, жил без постоянной партнерши, довольствуясь случайными связями.

Ведьма его не торопила, просто ждала, глядя с интересом и доброжелательностью. Денис вдруг почувствовал стыд за свой страх и резко окунул руки в кровь. Ничего не произошло. Судя по ощущениям это была просто вода, не слишком холодная и не горячая.

Парень вытащил руку – ни следа крови. Даже влажного отблеска. И все же он не сомневался, что это была кровь. Денис пожал плечами и коснулся края щита, опуская пальцы в кровь и искренне надеясь на русский авось.

Если он ждал вступления от сказки, вроде «в некотором царстве-государстве…» или «жили-были…», то Марена начала иначе. Глаза ведьмы распахнулись, стали огромными, в них вмещалась боль и наслаждение, радость и горе, свет и тьма.