Пластиковый век. Сборник рассказов

–– Что это за чертовщина?

–– Нас нет, мы давно умерли— по ее прекрасному лицу текли слезы— мы с тобой интерактивные модели в спектакле.

–– Каком спектакле? О чем ты говоришь? Если это спектакль, то где зрители? Кажется, я сошел с ума.

–– Зрителей нет и никогда не будет. Уже двадцать лет никто не смотрит это представление— тонкими пальцами она прикрыла губы Наполеона, предупреждая его вопрос. – люди, жившие через два столетия после нас, овладели многими знаниями. Достигли высот и глубин. Знали великое и малое.

Но как грабители они разоряли Землю, и Земля восстала. Был бы ты человеком, и пяти минут не выжил здесь. Трава крепкая как сталь и острая словно бритва, вода отравлена, а в воздухе безжалостная болезнь. Люди вымерли меньше чем за год, но их произведения продолжают работать. Каждый вечер я стою здесь и жду тебя, по злой прихоти судьбы я все помню. Ты приходишь, и это начинается с начала. Боже, если бы я могла умереть…

Жаклин рыдала на его плече, а император остановившемся взглядом смотрел на исчезающее за горизонтом солнце.

Они исчезли в последнем луче, чтобы завтра встретится снова.

ИИ для либерала.

Паше Кулибенко отчаянно нужны были деньги. Только по этой причине он вообще связался с Робэртом, имя полагалось произносить с ударением на второй слог и слегка картавя на французский манер. Сейчас, широко знаменитый в узких кругах драматург и режиссер, ломился в его дверь как умалишенный. Тридцатисемилетний программист посмотрел на часы, что показывали полвосьмого утра, и вспомнил нехорошими словами маму вопящего под дверью Робэрта.

– Какого мейнфрейма, – хмуро сказал он незваному гостю – ты штурмуешь мой файервол в субботу ни свет, ни заря?

– Ты! Ты! – драматург с удовольствием бы обложил программиста матом, но тот был на голову выше и почти вдвое шире в плечах, так что служитель Мельпомены, только потрясал тщедушными кулачками на безопасном расстоянии.

– Водички дать? – скептично осведомился Паша, отодвигаясь в сторону.

Отношения с соседями и так были не фонтан, так что устраивать скандал на лестничной клетке он не хотел.

– Вот, – Робэрт пинком пододвинул к двери массивный системный блок – забирай свой проклятущий ящик!

Стало понятно, что драматург красный не только от гнева, но и от непривычных физических нагрузок. Волочь системный блок, напичканный платами и с жидкостным охладителем, на четвертый этаж задача непростая даже для крепкого мужчины, к разряду которых Робэрт не подходил даже приблизительно.