Мост

Впрочем, она сообщила свое имя. Судя по говору, она была из карпатских русинов начала девятнадцатого века.

Настя оказалась крепким ребенком, не жаловалась, не капризничала, почти все время молчала. Было вообще удивительно, что она не рехнулась в обществе сестер Дук. Ольга поправила упавший на лицо девочки локон и еле удержалась, чтобы не поцеловать ребенка.

– Они не собирались ее есть, – послышался за спиной голос Галатеи.

Малахитовая красавица небрежно оперлась на перила, сбросила каменную тунику и нежилась под рассветным Солнцем.

– Мне вблизи показалось обратное, – ехидно ответила Ольга.

– Поверь, – усмехнулась Галатея – они ее берегли и заботились. А вот тебя да, они хотели порвать в клочья.

– Как она заикой от такой заботы не стала? – проворчала Ольга.

– Отношения Приза и Призера не всегда такие ласковые как у нас с тобой, – пожала плечами статуя – Ты ведь подобрала медальон Насти?

Ольга промолчала.

– Хорошо, только не рассказывай остальным. Пусть это будет нашим секретом. Договорились? Возможно он еще пригодится.

– Договорились, – махнула рукой Ольга, потом спросила – А сколько нам топать?

– Дня два, – статуя покосилась на ребенка – может быть три. Острова не статичны, они тоже передвигаются, соответственно и время прохождения по одному и тому же мосту может быть разное.

– Я не понимаю, – Ольга беспомощно развела руками – даже если острова двигаются, мосты просто развалятся, не могут же они растягиваться или сжиматься.

Галатея еще раз прислушалась. Митрич и Нугра крепко спали. В какой-то степени потому, что вымотались в прошлый день, но не зря же она подсыпала им в ужин сонное зелье. Статуе требовалось поговорить с Призером наедине.

– Великая Мать знает, как тут это происходит, она присутствовала при создании этого мира, а я просто говорю тебе как все устроено, – вздохнула Галатея и подняла тунику.

Статуя не спешила ее надевать, комкала малахитовую ткань в руках, видимо не решаясь спросить. Потом разжала руки и туника беззвучно упала на рифленое железо. Ольга в очередной раз поразилась, что даже малахитовая одежда сохраняла все признаки настоящей ткани.

– Я тебе нравлюсь? – с какой-то панической ноткой в голосе спросила Галатея.