Частицы. Книга 1. Инстинкт выживания

– А что с ней?

– Ну, скажем так – она больше непригодна и не сможет выполнять свою основную функцию.

По внешним признакам можно было судить, что Марвин окончательно пришел в себя, а также начинал ясно думать и осмысленно подбирать слова.

– Как это – непригодна?! – Ну, впрочем, это не важно. Во всяком случае, я все равно не знаю, что могло случиться с черным ходом.

– А как же тогда ты оказался в ящике? Кто, вопреки твоей воли, мог тебя там запереть? Конечно, я сам не знаю, насколько это может быть реально, но Рассел предположил о нападении пиратов…

Марвин резко повернул голову и, взглянув на Джима, с усмешкой произнес:

– Вы серьезно?! Какие еще пираты.

Никто меня не запирал, я сам там заперся, спасая свою жизнь.

– От пиратов? – вновь предположил неуемный Рассел.

– Нет! Не было никаких пиратов, и ни каких других людей, подобных им, тоже не было. Не было никого, кроме…

– Кроме?.. – вопросительно повторил Джим.

– Кроме животного. Хищного животного, черного, как самая темная ночь.

По поведению Джима можно было сразу сказать, что подобное объяснение его не устраивало. Он, как-то сразу расслабившись, ссутулился и что-то обдумывая, направил свой сквозной взгляд в пол.

– Марвин, ты понимаешь, что то, что ты сейчас сказал, звучит противоестественно? – констатировал Рассел.

Волна негодования, захлестнувшая сознание Джима, рассеялась столь же быстро, как и появилась.

– Гораздо легче поверить в пиратов Рассела, чем в ту чушь, которую ты нам только что поведал.

«Порой, ложь звучит, как истина, а истина, как ложь», – пронеслось в голове охранника. Вы мне не верите?! – закричал Марвин. – Я не буду больше ничего объяснять. Посмотрите сами и убедитесь.

Рассчитывая доказать правдивость своих слов, он резко вскочил со стула на котором сидел и, примкнув к клавиатуре компьютера, нажал несколько клавиш. На экране монитора появилась таблица с видеозаписями наружного наблюдения центрального входа и черного хода. Немного покопавшись в массе материала, Марвин выбрал необходимый ролик и запустил его.

Двадцати четырех часовая запись начиналась с дневного периода. Было уже довольно-таки светло и в отличие от предстоящего вечера, день обещал быть ясным, хотя время от времени, в некоторых местах на земле, попадающей в объектив камеры, уже можно было заметить тени от проплывающих по небу облаков.

Марвин не стал долго задерживаться на этом периоде времени и, прокручивая ролик, начал перематывать запись.