Невидимый ужас

Собрав свои сбережения в кошелёк и рассовав нужные документы по карманам, я вышел в подъезд и взял бесплатную газету из почтового ящика. В ней, листая объявления и рекламу, я стал подыскивать подходящую турфирму, что могла бы предложить мне билет на ближайшее возможное время. В университет сообщать о своём путешествии я не собирался, хоть и при расспросе можно было соврать, что я просто решил провести отпуск на тропическом острове. Но в этом не было нужды.

Держа перед глазами газету, я попутно шагал к центру города, где когда-то приметил обилие туристических агентств в паре мест.

Гнусное везение благоволило мне, и после недолгих поисков в газете я нашёл подходящее агентство, предлагавшее горящие путёвки в страны Океании. И узнав адрес их офиса, я отправился туда. Он располагался примерно в двадцати минутах ходьбы.

Бредя по заснеженным улицам, что погружались в тёмные зимние сумерки, обходя прохожих и лёд на дорогах, я не мог не задаваться вопросами о своём состоянии, обращёнными к самому же себе. Действительно ли я, уважаемый университетский этнолог, направляюсь в офис туристического агентства, чтобы купить билет на далёкий остров, движимый одним лишь сновидением, одержимый какой-то странной идеей о каком-то мистическом племени, в правдивости которой я, словно проклятый помешательством, по какой-то причине не могу сомневаться? Не сошёл ли я с ума, пребывая в отпуске, в котором не особо-то и нуждался? И что я буду делать и куда пойду, когда прилечу в пункт назначения? Но я не успел ответить на эти вопросы, ибо перед моими глазами уже предстала прозрачная дверь в офис туристической фирмы.

Незаметно для себя я провёл там около двух часов, обсуждая подробности и детали перелёта. Отказавшись от навязанных культурных программ, для виду согласившись следовать плану путёвки, я заполучил нужные мне билеты и уже через несколько дней должен был отправиться в ближайший крупный город, – название которого ничего вам не даст и потому не стоит упоминания, – откуда мог бы сесть на нужный мне рейс.

И вот, спустя пару-тройку, – а может быть и больше, – тревожных и смазанных суток, выпавших из моей памяти и потерявшихся в удушающей дымке то наступавшей, то отходившей лихорадки, в одно утро я уже ехал в поезде, и мне самому было трудно поверить в это. Всё это ощущалось как дурацкая фантазия, как представление на тему «А что, если…», но осознание, что я действительно отправляюсь непонятно куда и непонятно зачем, то и дело возвращало меня в угрюмую реальность.