Поединщик

Наконец он нащупал свой шелковый носовой платок, романтический подарок одной модистки, и решительно выдернул его наружу.

– Жги, – приказал он Виннигару. – Если эта тряпка по характеру хоть чуть-чуть похожа на свою бывшую хозяйку, то гореть должна отменно.

Когда пламя осветило лицо Риордана, все увидели, какую беду сотворила с ним молния. Лицо рекрута было обезображено. На его левой щеке зияла круглая дыра, в которую можно было при желании просунуть два пальца, кожа и мясо на краях раны спеклись в черную корку, также была полностью сожжена мочка левого уха.

– Ой! Да у тебя зубы снаружи видно, – брякнул некстати Тиллиер.

– Для жизни не опасно, а на войне бывает и похуже, – неуклюже попытался ободрить рекрута Виннигар.

– Извини, приятель, – сокрушенно сказал Дертин. – Не хотел я…

Из глаз Риордана брызнули слезы.

– Ты правильно все сделал, – промычал он. – Просто не повезло.

«Пацан. Слегка огрубевший, но всего лишь пацан», – с сочувствием подумал Скиндар, а вслух сказал:

– Эти ваши пузыри с газом сейчас начнут вонять, верно? И мы можем задохнуться?

– Нам нужно сматываться отсюда, – подтвердил Хоракт.

– Хорошо, тогда слезаем с этой, как ее, схинии, и двигаем прямехонько в Гроендаг к тамошним лекарям. Дневной переход придется совершить в двойном темпе.

– Я смогу дойти, – вскинулся Риордан.

Никто и не подумал указать ему на то, что он забыл добавить «господин капрал».

– Сейчас не время проявлять геройство, парень, – Скиндар отрицательно покачал головой. – Прибереги его до Парапета Доблести.

Скользя по размытой дождем почве, проваливаясь в лужи, спотыкаясь о корни и лианы, они продрались сквозь переплетение стволов и сучьев к опушке рощи, после чего тут же сделали привал, потому что Дертину пришлось выковыривать шипы и занозы из своей босой ступни. Даже тут, на свежем воздухе ощутимо воняло сгнившими овощами и еще чем-то приторно сладким, а там, внутри, Скиндар боялся, как бы не потерять сознание от одуряющих газов, которые источали пузырчатки.

– Много раз я водил рекрутские команды, но такого не припомню, – мрачно признался капрал. – Один с синяком на скуле, второй с разбитыми кулаками и к тому же босой, третий с надорванным животом, а про четвертого и говорить нечего.