Царь Салима

В другой раз Бено было бы обидно, но в этот раз… О, нет! Только не в этот раз. Ведь он говорил с самим Ава-Маддаем. О, если бы кто-нибудь знал, как он себя чувствовал! Он просто переполнялся от восторга и чувства гордости, что он лично разговаривал с самим старейшиной. И кто бы мог подумать, что Ава-Маддай такой простой и общительный? Бено вспоминал их беседу и удивлялся. В присутствии этого седовласого старика ему было хорошо, тепло и уютно, как будто старейшина был его родным дедушкой. Раньше Бено боялся его, а теперь о страхе не могло быть и речи.

Он просто всем сердцем влюбился в главу их племени.

Вернувшись в шатер, он разжег ярче костер, чтобы приготовить ужин. Ему нужно было еще сходить в лес, проверить силки и набрать дров. Когда костер весело запылал, мальчуган поставил на огонь котел с водой, схватил мешок для птиц и отправился в лес.

3. Похищение

Весело насвистывая, Бено вошел в лес, но возле первого дерева, на котором висел силок, растерянно остановился. Силок был сломан и валялся здесь же на земле.

Кто-то грубо сорвал его с дерева вместе с веревкой, а потом бросил на землю, отчего он разлетелся на две части.

Присев рядом со сломанным силком, мальчуган попытался разобраться, что с ним произошло, а затем посмотрел вокруг. Земля была истоптана чьими-то тяжелыми ногами. Бено нагнулся, чтобы рассмотреть след. Это была явно не обувь кочевников. Почуяв недоброе, он вскочил, но в этот момент чья-то сильная рука схватила его сзади и зажала ему рот.

Бено хотел закричать, но лишь тихо застонал сквозь сильные пальцы держащего его человека. Ему чем-то заткнули рот, накинули на голову мешок, завязали руки, забросили на плечо и куда-то быстро понесли. Ему стало дурно, то ли от страха, то ли оттого, что в живот врезалось острое плечо несущего его похитителя. Теряя сознание, он лишь услышал, как в селении затрубили тревогу, и раздался рокот боевых барабанов.

Очнулся он оттого, что кто-то плеснул ему в лицо холодной водой.

Бено открыл глаза и осмотрелся. В животе у него больно ныло, а руки и ноги затекли так, что при малейшем движении или прикосновении к ним отзывались резким покалыванием тысячи маленьких иголок.

Был уже вечер, и над потрескавшейся землей медленно сгущались сумерки. Рядом горел костер, вокруг которого сидело несколько мужчин, одетых в шкуры зверей и беседующих друг с другом на незнакомом языке.

«Где я?» – подумал Бено, морщась от боли во всем теле.