9 Этажей

Сказав это, развернулся лицом к двери, дабы покинуть это гнездо мужских жалоб и сплетен, как сразу услышал за спиной грубый, скрипучий вой:

–Я выйду за тобой след в след и буду ходить по пятам, пока ты не нападёшь на меня в порыве гнева, и нас обоих не заберут на бело-синей карете в участок для выяснения обстоятельств, – в полу крике прорычал он, словно заранее заучил, – не легче ли просто взять монету из рук повидавшего жизнь старика?

–Так что мне мешает просто сдать тебя ментам, если ты начнёшь ходить по пятам? Думаешь, не сдам?

–Нет, не сдашь.

–Ладно, возьму я твою чёртову монету. Но только если отвяжешься, и больше не будешь приставать, договорились?

–Договорились, – улыбчиво ответил он, вновь протягивая монету.

Взяв монету в руку, я отчётливо ощутил её тепло, сохранившееся после предыдущего хозяина. Вдоволь покрывшаяся ржавой копотью, она была жёсткой, я бы даже сказал, острой, в особенности по краям. Но не это бросалось в глаза больше всего, а то, что на одной стороне было выгравирована цифра «6», а на обратной – «9».

При этом не было указано что это: копейка или рубль. В тот момент, по телу проплыла холодная волна мурашек, однако значения я этому не придал, сославшись на своеобразную бутафорию.

Пока я увлечённо рассматривал монету, седой старик в коричневой куртке куда-то исчез. Ускользнул из-под носа. Посреди бара, забитого людьми. Я начал резко оглядываться по сторонам, с надеждой найти и спросить, что за древний артефакт племени Майя он достал из кармана своей куртки.

Бзик.

*Испарился. Разошёлся на атомы. Тебе его уже никогда не найти. Сам ведь просил его об этом*

–Он в туалет пошёл, – спокойным тоном сказал мне бармен, указывая пальцем в сторону уборной.

Поняв всю глупость ситуации, что сейчас произошла со мной, я, положив монету в карман, направился к выходу и вышел из паба.

Снаружи я ощутил всю ласковость городского вечернего бриза, что, однако, не мешало выхлопным парам автомобилей проникать во все закутки и щели каждого переулка.

Неоновая подвеска с названием паба, сине-зелёным цветом освещала протоптанную лестницу, дорогу впереди, по которой, сидя за рулём железных гробов на колёсах, неистово гнали любящие своих детей папочки. Грунтовая тропинка, ведущая к пешеходному тротуару, была усыпана мутными водными дырами, окурками оплёванных семечек, сигаретных бычков, одноразовыми пластиковыми пакетами, гоняемые ветром, бумажными объявлениями о продаже гаража и другими издержками городской жизни.