Мокрый сентябрь

Рим открыл окно за ручку, высунул голову наружу, и проорал: «Хватит тратить мое время! Людям нужно по делам разъезжать, а не сидеть на одном месте и ждать, пока кто-нибудь из вас не наговорится». Петька удивленно поднял взгляд на кудрявую голову, торчащую из окна. Свой взор в окно устремил и его собеседник. Рим проорал снова, увидев, что на него обратили внимание:

– Да, я к вам обращаюсь! Вы скоро закончите или нет?

– Не мог бы ты, сопляк, сказать этому хромому псу, чтобы он впредь не перебегал дорогу там, где этого не надо делать?! – съязвил Петька.

– Я уже извинился. Я уже пытался объяснить вам в сотый раз, что не рассчитал маленько… ммм, опаздывал… и вот попал в нелепую ситуацию. Точнее, мы оба, по моей вине, естественно. Мы можем закончить все мирно? – Мужчина в шляпе уже поправлял свой костюм, смятый от удара. Одергивая рукав, скорчил гримасу, отражающую боль. – Рука болит, но вроде бы не сломал.

– Мне абсолютно без разницы, что ты там сломал, дурак старый! Не знаю тебя, и знать не желаю! – Похоже, что Петька достиг точки кипения.

– Боже, вы не могли бы сделать одолжение и заткнуться? Если вы хотите выплеснуть эмоции, делайте это не на незнакомых вам людей, и не на знакомых тоже! Да, я дурак, но подумайте о тех, кого вы сейчас везете, и заткнитесь! Вы их задерживаете! – проревел мужчина, указывая в окно, в котором уже была видна куча лиц, решивших полюбопытствовать, в чем сыр-бор. Рим узнал этот рев, который можно было услышать не чаще раза в полгода.

Похоже, что водитель не ожидал такой эмоциональной обратной связи. Тем более что его оборвали на полуслове. На лице ярость сменилась смятением. На круглых щеках, пылавших от ярости, выступил румянец смущения. Петька взглянул в окна автобуса, понял, что происходит. Лица, смотрящие на двух людей, по всей видимости, замерли в ожидании продолжения. Он попытался сказать что-то еще, но не смог подобрать нужных слов. «Ай, ну все, с меня хватит», – и выдохнул.

– Я могу сесть? Если вы меня не съедите живьем, конечно, – спросил мужчина. В голосе ярости, как и не бывало. Петька промолчал, только лишь махнул рукой в обратном направлении. Трудно сказать, что это значило – «иди на хрен» или «делай что хочешь». Все стало понятно, когда двери все же распахнулись.