Мэтт. Часть 1

Легче заставить изменить мнение ребенка, чем объяснить другому взрослому, в чём не прав он или его горячо любимое чадо.

Наш город, Трентон, насчитывал чуть больше двухсот пятидесяти тысяч человек. В разных его концах расположились два крупных градообразующих предприятия. На севере – завод по производству химических удобрений, обеспечивший работой половину жителей, и швейная мануфактура на юге. Около четверти населения трудилась у станков со шпульными колпачками и прижимными лапками. Оставшаяся часть нашла себя в магазинах, прачечных, салонах красоты и прочих сферах сервиса.

Тридцать пять лет на заводе по пошиву спецодежды работала закройщицей женщина. Одри Дэвис. Моя бабушка.

Я помню, как сидел на ковре в её гостиной, сооружал башню из конструктора, а она, компактно усадив своё грузное тело в кресло и нацепив на нос очки, зашивала мои порванные штаны.

– Мэтти, Мэтти… – затянув узелок и откусив нитку, она расправила аккуратный шов на коленке и подозвала меня рукой. – Как тебя угораздило разорвать новые штаны?

Я виновато пожал худенькими плечами.

Бабушка сипло рассмеялась и шутливо схватила меня за нос.

– Ох, что с тобой делать, сорванец… Держи.

– Спасибо, бабуля.

Она протянула мне штаны, поглаживая по спине морщинистой рукой и тут же назидательно погрозила пальцем.

– В следующий раз будешь зашивать сам.

– Я не умею.

– Ничего. Я тебя научу.

Утром того дня, я пришёл домой после ссоры в школе. Это был мой первый год в новом классе, первая неделя.

Задира из параллельного класса кричал обо мне гадости. Я терпел, пока мог. А мог я не долго. Не сдержался, пихнул его обеими руками в грудь, да так, что он упал назад себя. Перед всеми. А после уроков в школьном двое меня ждали уже трое…

Я пришёл домой, утирая слезы рукавом пиджака. Бабушка нахмурилась, усадила меня на диван рядом с собой и выспросила все подробности. Я рассказал. Я всегда всё ей рассказывал. Она беспокойно качала головой и гладила меня по спине.

– Я поговорю с его мамой.

Не дело, что один мальчик обижает другого и настраивает против него всех.

– Не надо. Будет только хуже.

– Ох, Мэтти.

Она рассказывала мне о прощении, терпении и Иисусе. Не знаю, как она смогла дожить до своих лет, веря в то, что в каждом человеке есть что-то хорошее. Не в каждом. Далеко не в каждом.

В конце нашего разговора, она вытащила из кармана домашнего халата платок и вытерла слезы с моего лица.

– Не надо плакать.