Волхвы

Небольшой град снова посыпался в сторону земли, но не долетел, а вернулся, как выяснилось, в один большой водоворот мошкары, зависший над кустами в глубине посадок. Парень не боялся леса, однако, сейчас по спине пробежал холодок. Возможно, виной всему стали сумерки, или же нечто иное.

(Там… Там гнездо? Или дохлая лошадь? А вдруг собаки? Такие же чёрные и злые? Целая стая? Может…) – мысли Славика подняли тревогу.

Держа страх в одной руке, а любопытство в другой, он двинулся в сторону сгустка мошкары, огибая гнездо с тыла, чтобы оказаться чётко у кустов и не стать жертвой целого роя, который наверняка облепит не только рубашку с руками, но не побоится отложить личинок в глотке, глазах и ноздрях уютного человеческого тела.

Пока манёвр ему удавался.

Он шёл медленно. Кусты находились в пяти-шести шагах и буквально через мгновение к ним можно было прикоснуться рукой, в которой Слава держал именно любопытство. Куст чего-то похожего на пересохший шиповник подался в сторону, открыв находку, которую мальчишка запомнил до конца своих дней.

4

Удивительно, но как только обезумевшие глаза Славы столкнулись с иссиня-чёрным скелетом существа небольшого размера, рой отвратительных прилипающих мух со скоростью звука испарился в… (Чаще? Там раньше никогда не было чащи… Или мы туда никогда не заходили…). Перед Славой лежал неопознанный объект, габаритами напоминающий карлика, которого сожгли вместо пугала на масленицу, или обугленная лошадь. (Собака, это точно собака) – промелькнуло у него в голове.

(Но кто мог с ней сотворить такое? И откуда взялась эта дурацкая тайга? Там должна быть дорога, а не заросли!). Ему показалось, что тело не подбросили с дороги, не притащили из какой-нибудь соседней деревни, а… «Мама!» – юный возраст взял своё, и Слава по привычке начал просить маминой защиты. Размышления о неизведанной силе, способной выжечь душу некогда живого создания, напрочь выбили всю волю.

(«Мама! Мама! Мама! Забери меня отсюда!») – мальчишка закрыл глаза, поддался панике и приготовился бежать, но вовремя осознал, что невесть откуда появившаяся чаща будто манит его, даже не давая подумать о выходе на дорогу, чтобы, сверкая пятками, умчаться домой.

Накатили слёзы. Не от страха – так действовало давление ловушки, в которую угодил Слава. Окружающее пространство стало нависать над ним и давить, приглушая любые человеческие рефлексы. И это хорошо удавалось – мама оставалась последней надеждой Славы на то, чтобы, как минимум, не сойти с ума.