По старой привычке

Её растрёпанные волосы никак не сочетались с благородным мехом норки.

«А эта что тут делает? Понятно, от скуки добежишь и до соседей. Привычка видеть зрелища древняя, особенно когда хлеба вдоволь».

– Вот, это она бутерброды принесла, ещё и груши с бананами, – дядя Саша показал на Полю пальцем. Вся толпа повернулась в сторону Полины отнюдь не с улыбками.

– А что случилось? – обмерла Поля. – Кто-то отравился моими бутербродами?

Двое работников «скорой помощи» вынесли из дома носилки, на которых лежал мертвенно бледный Денис.

От испуга Поля начала бормотать: – Я же говорила, что нельзя голодным работать, тем более больным. Сам, наверное, всё съел, а мальчику ничего не дал.

– А вы не волнуйтесь, соседка, не знаю, как вас по батюшке. Меня Сергеем зовут, так и обращайтесь. Парень отравился, пока непонятно чем.

Не волноваться Полина не могла, руки дрожали, разболелся желудок: – А кто тогда кричал? Не мог же Денис так кричать.

– Пока не знаю, сам на крик выскочил, у меня сегодня выходной.

Хозяйка розовой усадьбы не ушла к себе, даже когда уехала «скорая помощь». Она о чём-то разговаривала с работником, отвернувшись от Полины. Ушел Степан, чуть кивнув головой в сторону Поли. К дому подъехала машина Михаила Львовича. Выпрыгнув из грязной машины, Михаил сразу пошел в сторону дяди Саши, будто, не замечая Полины и Сергея. Елена схватила его за рукав рабочей куртки и принялась трясти, громко подвывая.

«Ни с одним из этой троицы я бы в разведку не пошла.

– Полина? – очнувшись от мыслей, услышала Поля.

– Да, Михаил Львович, – стараясь быть спокойной, ответила Поля.

– Вы зачем моих работников кормите? Не надо этого делать! У Дениса язва, а вы бутерброды принесли. Ему голод прописали, пока лекарства пьёт.

– Язва!? Тогда понятно, почему такой бледный.

– Врачи решат, как его лечить, без ваших советов. А вот в дом я теперь до весны не въеду. У меня дочка маленькая, да и жена, всем хочется поскорей сюда переехать. Все хотят жить как люди, а работать некому, мы ведь церковь строим, все работники там.

«Как люди? Не дом, а темница», – подумала Поля, но вслух сказала. – Простите, больше не буду.