Непогода

Казалось, не существовало вопроса, по которому у Семёна Андреевича и Марии Игнатьевны было согласие, и в браке они состояли лишь для того, чтобы не позволить друг другу прожить счастливо. Их мирил лишь внук Андрюша, приезжавший по выходным и на лето.

Журавлевых мог выносить один лишь рыбак, стоически переносивший их шумные споры.

– Вы абсолютно правы, Егор Никифорович, абсолютно! – подливая чай молчаливому соседу, приговаривала Мария Игнатьевна, полная бойкая женщина, не утратившая и в шестьдесят лет юношеское упрямство.

 – И я тоже убеждена, что вешенки – наше спасение!

Она сделала особый упор на «тоже», намекая супругу, что ее мнение разделяет такой уважаемый мыслитель, как Егор Никифорович.

Мыслитель не спорил, хотя по теме вешенок произнес лишь лаконичное: «Вкусный гриб».

– Тьфу ты! – Семён Андреевич, тщедушный седеющий мужичок в цветастой рубашке, в сердцах топнул ногой и скомкал газету, к которой никак не мог приступить.

– А как быстро растут! – наступала Мария Игнатьевна, радуясь раздражению мужа.

 – Питательные, легкие в выращивании, дорогие!

– Да не станешь ты ими заниматься! – не выдержал Семён Андреевич, вскочил со скамейки и воздел руки в мольбе. – Месяц повозится, всё село историями изведет – и бросит! Она розы продавала, – начал жаловаться Егору Никифоровичу Семён Андреевич, демонстративно загибая пальцы, – арбузы выращивала, пирожки на продажу пекла, чехлы для сидений вязала. И сколько мы заработали?! – Семён Андреевич обвел рукой пустой двор и сложил дулю.

 – Вот сколько!

– Потому столько и заработали, что я одна делом занята, а ты пальцы гнешь! – нашлась Мария Игнатьевна.

Я слушал их споры, когда становилось грустно, и всё не мог взять в толк, почему они вместе. Вспоминая задачу с экзамена, я радовался, что в той самой машине ехали не Журавлевы: не существовало манипуляции, способной их примирить…

Зимой жизнь замерла: работа свелась к выбору между метелью и мерзким ледяным дождем, а мои подопечные не баловали меня частыми вылазками из дома.

Один Андрюша в огромном пуховике бродил туда-сюда по селу, иногда заглядывая к Диме на чай. Споры Журавлевых переместились в дом. Никогда бы не подумал, что буду по ним скучать! Егор Никифорович оказался не большим любителем подледного лова и ходил на промерзшую реку, недовольно волоча за собой увесистый бур, казалось, лишь из уважения к профессии.

Судя по всему, зима была любимым временем года в фирме.