Левант

– Арбалеты готовь, – скомандовал Фадик, прижимаясь к одной из стен.

Мерольд со странником спрятались за углом от возможных стрел ополченцев. Ни те, ни другие идти не решались. Роберт осмотрелся, положение было скверное, первые ополченцы, что до них добрались, познакомились с мечом гвардейца, и, как оказалось, за него он часто держался не просто так. Но потом ему попал арбалетный болт в ногу выше колена, и после этого проку от него было мало. Теперь врагов было еще больше.

– Давай, еще раз садани по ним своей силой этой, – перевязывая ногу, простонал Мерольд.

– Не могу так сразу, подождать надо, – со вздохом проворчал Роберт.

– Господин просто Роберт, а может все-таки дадите разрешение ругаться на них и все остальное, – послышался громкий голос Грави с нотами ярости и жестокости. Роберт с Мерольдом оживились и переглянулись.

– Грави, тебе можно это делать, – во все горло закричал Роберт.

– Ну что уроды, допрыгались, сдать меня хотели, – после этих слов из уст Каритас, из переулка доносились крики ужаса некоторое время, после чего все утихло.

Выйдя из-за угла, странник увидел картину, от которой его затошнило. Запах крови был повсюду, как будто прошел кровавый дождь. В узком переулке, в разных неестественных позах, в крови с ног до головы, лежали все ополченцы, кроме Фадика. Тот прижался к стене и что-то говорил, не останавливаясь, а Грави слушала и зло улыбалась.

– И на кой я тебе сдалась, старый ты уродец, – сложив руки на груди, сказала Каритас.

– Так не мне, как говорится. Гильдия торговцев поручила, так сказать. Ничего против вас не имею, честное слово как бы, но им ты нужна. Зачем не знаю, знаю только, что оказалось, что отдавать тебя никак было нельзя. А кто именно, знать не могу я, мне лишь передали и в помощь двух тех дали, наемник вроде их хозяин, но он не тут, – тяжело дыша, заговорил Фадик.

– А ваш этот начальник, он освободил меня из клетки.

– Он не знаю, что хотел, не говорил, как говорится. Но то, что ты попала не туда, куда он хотел, это мы устроили, так сказать. Он же с империей ладит, мы нет, – ответил Фадик, глаза его были испуганные.

– Еще что знаешь, говори, а то руки лишишься, урод, – приблизилась к Фадику Грави, говоря это.

– Ничего не знаю, клянусь.