Орден Франкенштейна

– Товарищ генерал, как-то не по уставу, не ваша палитра, – хохотнул Сталлоне.

Франкенштейн на полусогнутых доплёлся до светового пятна в центре помещения. Он поднял полные слёз глаза в поисках защиты, хотя бы сочувствия, но встретил лишь хищные взгляды товарищей. Казарма предвкушала зрелище.

– Исполнять приказ! – скомандовал генерал.

Новобранец дрожащими пальцами расстегнул тугие пуговицы гульфика, джинсы рухнули на кроссовки, обнажив тощие ноги, торчавшие из серых трусов-боксеров.

– Может, музыку включим? – предложил Отелло.

Ответа не последовало. Молодой человек приподнял футболку, запустил пальцы под резинку трусов.

– Отставить!– гаркнул генерал. – Ты трусы сменил?

– Так точно, – выдохнул новенький, и мгновенно натянул джинсы.

По казарме прокатился стон разочарования.

– В чём дело-то, объясните в красках, товарищ генерал? – поинтересовался Сталлоне.

– Этот недотыкомка нам своими трусами половину видеоматериала запорол. Сидит, сука, в кадре, жопой своей тощей к камере, а над штанами трусы торчат.

– Да, неэстетичненько, – согласился Отелло.

– Что ты мне тут про эстетику! Резинка от трусов желто-синяя была! Будто в штанах у него украинский флаг!

Казарма дружно заржала.

– Сука бандеровская, ты первый кандидат в Сирию, – генерал развернулся на каблуках и удалился, оглушительно хлопнув дверью.

ххх

Франкенштейн, в миру Гена Счастливцев, приехал в Москву из Забайкалья поступать в театральный. О сыне-актёре мечтали папа – директор Дома Культуры секретной воинской части, и мама – заведующая лазаретом.

На прослушивании экзаменационная комиссия рыдала от смеха, хотя Гена читал осточертевшую всем театральным педагогам басню «Ворона и лисица». Затем он выдал «В этом мире я только прохожий» – чем же ещё удивлять комиссию абитуриенту с внешностью сказочного Леля? Новоявленного Есенина попросили появиться сразу на конкурсе, минуя следующие туры.

Гена курил на лавочке у Щукинского училища, предвкушая головокружительную карьеру. К середине сигареты абитуриент уже видел себя выходящим на поклоны в шекспировском «Глобусе» под бесконечные овации зала и не заметил, откуда рядом появился невзрачный мужчина в сером костюме. На мгновение незнакомец приоткрыл багряное удостоверение и тихо, но внятно произнес: «Есть разговор».