Орден Франкенштейна

– Берём!

– Отлично!

– И помогите мне вот с этим, – Гена протянул ей список и достал из кармана конверт с деньгами.

– Ух ты! Нетоптаная прерия. Наследство получил?

Юля провела юношу по магазинам, помогла выбрать всё необходимое, отговорила от ненужных трат.

– Барометр с якорями тебе зачем?! – закатывала изумрудные глаза девушка.

– Не знаю, у родителей в квартире такой висел.

– Ты бы ещё коврик на стену купил! И слоников на комод.

Гена вспомнил красный с желтым восточным орнаментом ковер на стене отцовского кабинета.

В самом центре ковра портрет Сталина, а по бокам два старинных пистолета и сабли. Отцовский кумир ласково улыбался мальчику, даже когда тот воровал сигареты. И слоники были. У каждого – имя и своя увлекательная история. Младшего слоника – Ганнибала – юноша забрал с собой в Москву. На счастье.

– Чего завис, ковбой? По списку – всё, – Юля щелкнула пальцами перед Гениным носом.

– Спасибо! Сам бы не справился. Могу я вас отблагодарить? Может, куплю что-то в подарок? Или…

– Можно и так, – девушка изучающее оглядела Гену.

 – Но лучше пригласи даму в ресторан. Я сегодня до восьми работаю, потом до утра свободна.

Гена растерялся: рестораны, подобно сексу, были для него той самой нетоптаной прерией. Утонченных джентльменов, элегантно управляющихся с устрицами в ресторане «Максим», он видел только в кино. Куда ему до них.

– Ладно, проехали, – разочарованно выдохнула Юля, не увидев энтузиазма.

– Я никогда не был в ресторане, – опустив глаза выдохнул юноша.

 – Наверное, костюм надо купить? И галстук…

– Расслабься, – рассмеялась девушка. – Мы ж без понтов и пафоса. Джинсы сгодятся. Пивка выпьем, по стейку съедим, познакомимся поближе.

Но мысли новобранца были уже далеко: он вспомнил уготованную ему на сегодняшний вечер роль жертвы на эротическом алтаре. О, ужас. С другой стороны, кто накажет, если он не явится? За забор выходить можно, ночевать в казарме необязательно. А девушка Юля гораздо милее и уж точно безопаснее любой из трёх фурий, сражавшихся сегодня утром за его девственную плоть.

– В восемь у выхода из «Зазеркалья», – очнулся Гена от страшного сна.

Примеряя новые джинсы и вертясь перед зеркалом, новобранец Франкенштейн пытался понять природу собственной привлекательности. Мама всегда говорила, что он красавец, только Гена ей не очень-то верил. Но четыре возжелавших его женщины за два неполных дня в Москве – это же успех? Успех. Нет, Успех! Такого даже в кино не бывает.