Людоед

Вечером доложите. Вам всё понятно?

– Так точно! Сказал Сурков и покинул кабинет.

– И я пойду, сказал Яков Михайлович.

– Белов одобрительно кивнул головой, продолжая курить, рассматривая внимательно фотографии жертвы.

Глава четвёртая

1941-й год.

Где-то в далёком лесу.

Егор и его мать не понимали что происходит. Лес странно шумел. Парень не знал что такое война, да и его мать её особо не знала. Они занимались после обеда обычными делами по хозяйству и не замечали, что за ними уже пристально следят несколько пар глаз из зарослей кустов.

Это были трое беглых дезертиров, которые сбежали сразу же после первой мощной атаки немцев. Один из них, с большим шрамом на щеке, сказал двум другим:

– Смотрите, живут в какой глуши и по ходу даже наверное не знают, что война настала.

– Какие-то отшельники что ли, ответил ему один из двух других.

– Следим внимательно, есть ли оружие у них и сколько тут живет мужиков, сказал третий.

Мать Егора вышла из дома и стала развешивать бельё.

– Смотрите баба какая, сказал шёпотом дезертир со шрамом.

– Да, не плохая баба, надо с ней пообщаться, как следует, услышал он в ответ.

Женщина, закончив развешивать бельё, зашла в избу.

– Я обойду избу с той стороны и посмотрю, что там и как, сказал один из трёх, который был невысокого роста, а ты пригнись к земле получше, а то рыжий ты как солнце, того и гляди ненароком заметят тебя и пригнувшись к земле прихрамывая, стал передвигаться между деревьями.

– Нам тут долго задерживаться нельзя, сказал рыжий, тому, что со шрамом. Лес полон и наших и фашистов, сейчас не поймёшь, что и где и кто и как, по этому, надо уходить как можно дальше.

Эти трое дезертиров пошли на фронт вскоре после начала войны. Тюрьма для них была как дом родной, но возможность выйти на свободу всегда была соблазнительной, воевать они не хотели, но решили записаться добровольцами. В один день, который ничем не отличался от других дней в тюрьме, всех заключённых построили на площади, из автомобиля вышел какой-то военный и сообщил перед строем, что у них всех есть возможность искупить кровью свою вину перед отечеством.