Раскалённые сердца

Так или иначе, но полупрозрачная тварь уже не могла спасаться при помощи длинных прыжков, уносивших её чуть ли не на противоположный край арены. Загнанная в угол и прижатая к стене, «вошь», казалось, была обречена. Но нет: едва противник, ужасающе огромный, наклонился, чтобы покончить с ней, «дьявольская вошь», будто оправдывая своё имя, прыгнула вперёд. Сделано это было с неожиданной злобой, с щёлкающим звуком, более всего похожим на боевой клич.

Избежав острых, как нож, серповидных внешних клыков луззилагна, белая тварь запрыгнула ему на морду и, не медля ни секунды, вонзила жало, дотоле незаметное, прямиком в большой, как окно, глаз.

Луззилагн дико взревел от боли; ничего подобного даже столичные зрители, наблюдавшие самых диковинных и причудливых животных, в своей жизни не слышали. Выпустив из лап цепь, на которой сидела «дьявольская вошь», луззилагн, покачиваясь, пошёл назад; наконец, ноги перестали его слушаться, и он упал на спину, громко всхлипывая.

Трибуны, некоторое время пребывавшие в растерянном молчании, сначала робко, а затем – со всё нарастающей энергией, стали аплодировать. «Дьявольская вошь», словно поняв, что овации адресованы именно ей, радостно плясала по арене, пока её не утащили обратно. Там, в мрачном подземелье, победительнице предстояло находиться вплоть до следующего поединка.

Гней, загадочно улыбаясь, принял от Тиберия выигрыш. Несколько разочарованный неудачной ставкой, купец, тем не менее, признал, что зрелище того стоило.

Мысленно ругая себя за то, что не купил место в ряду подороже, где компанию ему составили бы куда более приличные люди, Тиберий поддался ещё одному искушению.

– Можете ли вы, уважаемый, предложить мне достаточно приятную партию на вечер, чтобы как-то скрасить, э-э-э… горечь поражения?

Ухмылка сутенёра, которая, казалось, не сходила с его лица, только меняя значение в диапазоне от угодливого до зловещего, стала заметно шире.

– Конечно, уважаемый Тиберий. Зрелище – для бедных. Состоятельные люди вправе получить более осязаемые удовольствия.

2

Виллем ван Хойтен почувствовал, что вернулся в реальный мир. Он пребывал у себя дома, в мягком кресле; в нос ударил резкий запах пропитавшего футболку пота и перегревшихся наносхем домашнего электронного комплекса.