Приключения в Новом мире. Магаданский мятеж

– … а только зря он старается, больно Изяслав на нашего посадника зуб имеет, також и к Елисею Петровичу относится, мол, яблочко от яблони…

Елисей Князев-Магаданский, а он и был офицером, с которым не слишком вежливо обошелся кузнец, обернулся, услышав эти слова, и прикрикнул на сидящих в воротах форта ротников:

– Чем рассуждать, так лучше помогли бы.

– А что, и поможем, – отозвался один. – Айда, хлопцы!

С веселыми шутками ротники высыпали из форта и накинулись на корзины с железом, которые моментально, словно по мановению волшебной палочки перенеслись на повозки.

Поблагодарив солдат за помощь, Изяслав направился вслед за своими повозками к городу, а Елисей так и остался стоять около форта, глядя вслед маленькому каравану, пока тот не втянулся в городские ворота. Но даже после этого он еще долго смотрел на Город, окруженный зелеными рощами, на открывающиеся за городом луга, окаймленные тайгой, на речку и безбрежный простор Охотского моря.

– Мается Елисей Петрович по дочке Изяславовой, а толку с того не выйдет, – грустно заметил рыжий веснушчатый ротник. – Давно уже Изяслава с его отцом мир не берет.

– А жаль парня, – отозвался другой.

– А поворотись-ка, сынку, – бурчанье наставника сейчас казалось Ганьке Ротникову лучшей музыкой, какую он когда-либо слышал. Сегодня все было радостно и ново, сегодня он станет уже не воспитанником отряда ротников, а ротником.

Зеркало, установленное в ротницкой швальне, располагавшейся в одной из комнат магаданского детинца, отразило две абсолютно разные фигуры. Фон для них составляли столы для раскройки, меловые доски с размерами, и разбросанные на полу, на столах и стульях обрезки синей ткани.

Ганька худощавый, но крепкий подросток четырнадцати лет от роду, с миловидным лицом и непокорным ершиком волос на голове быстро крутанулся вокруг своей оси, но пожилой сержант ротников Серафим Скок своей широченной ладонью задержал его и поправил складку на новеньком синем парадном мундире, облитом сиянием серебряных галунов.

– Ну вот и готово, теперь тебе хоть на вечерку к девкам, – удовлетворенно заметил, невидный в зеркале рядовой Тимофей Заяц.