Время смерти

Гиблое место, да, на полторы тысячи километров от горных отрогов до постоянно отступающей южной границы мерзлоты сначала сплошная, ровная как стол протухшая лужа, а потом вот это – древнейшие горные хребты подобно окаменевшим скелетам едва проглядывают из-под гниющего бурелома, и посреди – заброшенные рудники, зияющие язвы карьеров, проржавевшие, лежащие вповалку вышки. Но тревожило Цагаанбат не это, а какое-то отдельное чувство близости к этим краям. Здесь пару десятков лет вообще человека не сыщешь за пределами последних обслуживающих городков под куполами, однако что-то её сюда всё равно тянуло.

Родители, само собой, ничего ей о Сибири не рассказывали, да только себя не обманешь – внешность «северного варвара» у неё была в мать, ничего ханьские гены с этим не могли поделать.

Потому сюда летать было страшно, но интересно. Так что, сжимая в руках штурвал ведущей машины, Цагаанбат успевала ещё и головой по сторонам вертеть.

В её тридцать четыре года вояки обычно плотно сидели на антидепрессантах или кололись, пока не поймают.

Работа тупая, а комплекс сверхчеловека у них – профессиональное заболевание. Да и то сказать, тяжело молча тащить лямку, когда ты – непревзойдённая машина убийства. Вживлённые генинженерные мио-волокна, усиленный углеродным волокном скелет, собственная рабочая масса тела – до двухсот килограмм, плюс сверху силовой экзоскелет по необходимости, плюс ускоренная реакция, плюс железные нервы. В теории, если не считать не преходящей депрессии.

Женщин в вояки брали неспроста – чем легче основа, тем больше в неё можно напихать.

Только рост высокий желателен – вот тут русские гены и пригодились.

И русский же пофигизм. В отличие от остальных, нервы у неё были отнюдь не железные, а вот способность к обучению и банальное любопытство – они-то её и спасали, и делали лучшей.

Вот и на этот раз «приключением» полёт не назвал бы даже тот напыщенный янгуанский говнюк, что летел во второй машине. Презрительное выражение скучающего лица, он с самого начала только и старался изобразить, как он недоволен тем, что его заставили поднять жопу и тащиться с ними, убогими вояками, за тридевять земель в самые болота.

Но Цагаанбат твёрдо знала одно – даже самого занюханного советника никогда не выпустят за пределы агломераций без крайней необходимости. Куда там, они на свои горные виллы летали исключительно по бумажке с тремя подписями в директорате. Значит, в болотах оказалось нечто крайне интересное для «Янгуан Цзитуань».