Время истекло

В конце концов, аварийные маяки для того и внесены в лётный кодекс, чтобы гражданская авиация тоже могла участвовать в распределении общего блага.

Ренат не спешил убирать вежливую полуулыбку с лица.

– Да и мало ли, что там могло случиться внизу, правда?

– Да-да, конечно, – сдался сенатор. Ну не хотелось ему изображать радушного хозяина. – Да вы не стойте, располагайтесь, молодой человек.

– Спасибо за гостеприимство.

Безбилетник послушно присел на краешек кресла. Здесь его снова стало слепить солнце из иллюминатора, но продолжать стоять в три погибели действительно уже было неловко.

– Так всё-таки, по поводу конференции, есть шанс, что нападения на опреснители прекратятся? Это очень мешает работать, если честно.

– Папа говорит, что стороны обязательно достигнут взаимопонимания.

– Ничего такого я не говорил, – всплеснул руками сенатор, – но мы постараемся.

Ренат в ответ с сомнением покачал головой.

– Но неужели это так сложно? Столько лет прошло, а мы по-прежнему автоматические турели по периметру ставим на каждом вновь возводимом объекте.

– А вы давно выглядывали наружу?

Вопрос сенатора поставил Рената в тупик.

– Да я как бы только оттуда. Снаружи.

– Я не об этом. Полюбопытствуйте, фронт остался позади.

Пришлось вставать.

И правда, вид отсюда даже сквозь полуденный смог был занятный. Блескучая стеклянная поверхность барханов волнами расходилась до самого горизонта, и только с подветренной стороны песчаные волны начинали чернеть, контрастируя со стерильной белизной всего прочего.

– Красиво. Это всё соль?

– Она самая. Миллионы квадратных километров солончаков. Распреснение Средиземного моря в пике составило пятнадцать промилле, то есть Северная Африка, как губка, фактически единомоментно, за какое-то десятилетие впитала в себя до шестидесяти тысяч кубических километров соли. Большая часть этой соли в итоге была выпарена на поверхности, прежде чем мы сумели заткнуть бреши в Нубийско-Аравийском щите.

– Я понимаю, именно потому для опреснения и нужны мощности наших фузионных генераторов. Петаватты энергии, потраченные на электролиз. Но почему на нас всё время нападают?

Сенатор переглянулся с дочерью.

– Вы были когда-нибудь в районе того щита?

– Нет, а это что-то меняет?

– Там не просто пустыня, и не просто солончак. Затыкать бреши пришлось ядерными фугасами, просаживая и уплотняя приповерхностные слои щита.