Время истекло

– Вам тут, наверху, легко рассуждать. С Матушки большинство никуда деться не может. Живёт как получилось, работают где дают. И если дают.

– Что, и вменённый доход не помогает?

– Ты странный. Чему он поможет, не потратить ты его не имеешь права, остаток сгорает каждые две недели, а на что ты его истратишь? На ту же еду-одежду, да и всё.

– Тебе мало? Я за глоток односолодового – и то спасибо вон бармену, что добыл да приберёг – трачу столько, что внизу можно месяц от пуза устрицы жрать. Сола иногда по полгода не вижу.

– Если бы всё было так просто, – опять завздыхал земеля.

– А на мой вкус всё предельно просто. Вот вы живёте на Матушке, проблем хватает, но не чересчур. Воздух бесплатный, из окна не фонит, воды-еды – залейся. А у нас тут, наверху, знаешь, как бывает, накатит на тебя иногда, хоть волком вой, иные себе башку трёхгранником пробивают в порядке ремонтных работ.

– Это чего это?

– Это того это. Говорю же, бывает, накатывает. Будто не хватает тебе чего-то, будто какого-то газа в воздушной смеси. Без цвета без запаха, а мимо него дышишь будто пустотой.

Новак замолчал, не желая удаляться в эту степь.

– И чего вы делаете?

– В смысле, чего делаем?

– Ну, когда накатывает. Если не трёхгранником, конечно.

– А ничего не делаем, – ещё глоток, чтобы смыть тот самый знакомый металлический осадок на зубах, – большинство просто возвращается по возможности.

– Но большинство всё равно снова летит на внешние.

– Это конечно. Вон посмотри на меня, живу себе, не тужу, работаю исправно, лечусь в основном палёным спиртом, сверхзвуковой перегонки. На вкус – чистый растворитель для эмали, но помогает. А ты чем промышляешь, земеля?

– Да вот, мотаюсь, то туда, то сюда.

– Вроде службы доставки.

– Вроде.

И руку в перчатке кабинсьюта протянул.

– Курт.

А что, судя по сивым бровям за забралом, типичный Курт.

– Лео.

– Что ж ты, Лео, делами тех, кто внизу, совсем не интересуешься?

– Ну почему, интересуюсь. Опять же, мне оттуда платят. А так-то родни у меня никакой нет, мама моя ещё в двадцать первом померла от ковидла, папаша-оболтус неизвестно где шарится, вот и вся история. Даже если я сильно по Матушке соскучусь, чо мне там делать, а уж тем более – просто так «интересоваться».