Перемирие

Большинство моих знакомых слишком суетны для того, чтобы наслаждаться спокойствием подобного единения. Но есть и такие, кто временами тешит мое самолюбие такими вот нарочно устроенными посиделками. А ты? Неужели я опять ошибся в стопперах?

– Можете считать, что да. Самому шумному и говорливому стопперу, если он не из примазавшихся к системе подражателей, сделавших из нашей жизни грубый профессиональный спорт, слишком часто приходится бывать одному. Одиночество пути учит любить и ценить банальные вещи.

– Страшно бывает? Ночью-то.

– Бывает всякое. Хотя ночь-день, не важно. Полуденное солнце пугает почище своры одичавших собак зимней балканской ночью. Особенно если ты почти всегда один.

Виктор поставил опустевшую чашку, медленно выдохнул, потом настороженно посмотрел на Рената, вспомнив, куда тот направлялся.

– Тебе случалось пешком путешествовать и по Сахаре?

– Приходилось. Но я не об этом. Двое моих товарищей сумели погибнуть среди белого дня в каких-то пяти километрах от затопленного Амстердама.

Виктор повел плечами, не зная, как ответить. Лилия видела, он не любил таких тем, вообще многие его коллеги предпочитали живописать в мыслях реальность вовсе не такой, какая она есть на самом деле. Для отца смерть, жестокость, человеческая трагедия были лишь отвлечёнными понятиями, уместными в схоластическом споре, но никак не в разговоре за столом.

– Бандиты встречаются и в самом сердце Мегаполиса.

– Неправда. Бандиты там были вовсе ни при чем.

И замолк.

– Но ведь этот случай не отвратил тебя от выбранного пути? Ты все так же мотаешься по свету в поисках… объясни, чего-то конкретного?

Ренат улыбнулся. Неожиданно открыто, по-настоящему.

– О, я ищу, ни много, ни мало, свое истинное предназначение.

– И как, продвинулся?

– Не знаю, видимо, когда я это окончательно пойму, искать уже будет нечего.

– Время поджимает? – Лилию словно черт дернул встрять. Увидев мгновенно погасшую улыбку, она поспешила прикусить язык.

– Да. Поджимает, – Ренат вновь надел свою непроницаемую маску самозащиты. – Вы даже себе представить не можете, насколько.

Виктор кашлянул, пожевав губами. Что-то ему пришло только что в голову…

– Ты спрашивал, зачем нам в Африку.