Трибунал

– Что пробовали на этот раз, профессор?

Танабэ постарался как можно незаметнее выдохнуть, придав своему сухощавому лицу приличествующее его должности на кафедре хладнокровное выражение и лишь затем обернувшись на голос. Разумеется, доктор Накагава, принесла нелёгкая.

– Вас, доктор, только за смертью посылать.

Накагава поспешил угодливо поклониться, но ухмылку прятать особо не старался.

– Задачки вы задаёте хитрые, профессор, не всякому такое и поручишь. Аспиранты мои трое суток по всему информаторию без перерыва на какао рылись.

Да как же, «рылись» они. Наверняка в хёкки себе резались, а за них квол тупоумный рылся. Но спасибо и на этом.

– И каков результат сих изысканий?

– Если вкратце, ничего утешительного. Судите сами.

Файл послушно развернулся. Да уж.

Это и правда были «глубинные бомбы», причём судя по сигнатурам, наши, родименькие. За авторством группы доктора Ламарка. Есть, знаете ли, один нюанс в тау-нейтринном спектре, один едва заметный предательский пик резонанса.

Вот вы дел натворили…

– Не прокомментируете, профессор, и что же это всё означает?

Но Танабэ поспешил уйти от ответа:

– Мне нужно сперва перепроверить расчёты, всё будет на следующем собрании кафедры, слишком чувствительный вопрос, не хотелось бы ставить коллег в неловкое положение, вам ли, профессор, не знать, как это бывает.

Накагава тут же убрал с лица своеобычную ухмылочку и сделал вежливый шаг назад.

– Конечно-конечно, ни слова больше. Если что, мои аспиранты к вашим услугам.

Ха, аспиранты. Если надо, ты мне докторантов и постдоков сюда притащишь, шпалерами выстроишь и митраистские гимны петь заставишь. Впрочем, вслух Танабэ ничего такого, разумеется, не сказал.

– Возвращаясь же к вашему вопросу, доктор Накагава, «на этот раз», как вы выразились, я пробовал резонансную накачку Вильсона.

– По тем странным сверхновым?

– По ним самым. И знаете, на этот раз пошло лучше.

Накагава недобро сощурился, что-то явно подозревая.

– Насколько лучше?

– Семьдесят секунд, – Танабэ постарался произнести эти два слова максимально отчётливо и безэмоционально, и ему это, кажется, даже удалось.

– Поздравляю, профессор, это же существенный прорыв! – Накагава ещё раз церемонно поклонился. Но то, как дёрнулась при этом его щека, доктора выдавало с головой. Никакого прорыва, всё плохо, всё ужасно.

Если верить симуляции, ровно семьдесят секунд продержится Цепь, когда до неё дойдут шоки от «глубинников» Ламарка.