Трибунал

Вот когда было страшно, в сравнении с этим грядущее возвращение можно счесть лёгкой забавой, шутливым научным экспериментом. Да и эффектору ли привыкать к подобному – сшить давно разорванное, вернуть уже позабытое, оживить то, что никогда не столько не умирало, сколько не жило вовсе.

Так чего же она боится теперь, замерев на пороге под саркастическим взглядом засевшей внутри ирна чужой искры?

Лёгкое касание пока ещё чужого тела, будто прокалываешь околоплодный пузырь – сначала чувство упругого давления, а потом волна тепла, бегущего сначала к тебе, а потом от тебя.

И тогда Превиос сделала свой первый в новой жизни вздох.

– Сколько меня не было?

– Ты же понимаешь, душечка, что мне это не известно? Я сама только недавно проснулась, моя искра так же не способна воспринимать течение объективного времени в наших привычных единицах, как и твоя.

Кажется, она ни капельки не изменилась с их последнего разговора.

Впрочем, и без неё обойдёмся.

Сборка эка-тория даже в этом странном мире должна распадаться согласно всё тем же законам, иначе давняя попытка зажечь плазменный тор стала бы последней в жизни пассажиров этой злосчастной шлюпки.

А вот и показатели. Три процента отработавшего вещества при периоде полураспада в десять миллионов лет плюс допуск расхода на пассивный прыжок, который они, по сути, сами себе и учинили при вынужденном проецировании в это безжизненное пространство.

Превиос не поверила получившимся цифрам. Выходит, все приложенные усилия, всё было бесполезно.

– Солнце, тебя что-то беспокоит в увиденном?

– Сотни тысяч лет. Мы здесь болтаемся уже… сотни тысяч лет лет.

– Ты хотела сказать – ты болтаешься? Мы-то по большей части проспали всё это время беспробудным сном.

– Вообще ни разу не смешно.

Но ирн только хихикнула в ответ.

– Зря так расстраиваешься. Ты забыла о том, что в этом пространстве время не течёт вовсе. Те страшные цифры, что ты сейчас намерила, не более чем математическая абстракция, к нашей вселенной они не имеют никакого отношения.

Превиос лишь покачала в ответ головой.

– Но мы же двигаемся. Я – другая я – тоже двигалась.