Мятеж

Так что и укутанный в песчаный туман Гюйгенс, и благополучно сбежавший астероид с его скромным кларковым числом, и поблескивающая масляной плёнкой силового кокона металлическая пуля тральщика и сам Цзинь Цзиюнь со всеми своими воспоминаниями, так кстати пробудившимися к жизни под самый её конец – вся эта материя лишь готовилась вернуться домой в первозданный хаос небытия, намеренного вот-вот начать заново цикл зарождения жизни.

Миллиард лет спустя на этом месте будет вращаться грандиозная планетарная система, богатая трансуранами, горячая металлическая спираль, в самом ядре которой будет сверкать юное солнце.

А ещё спустя несколько миллиардов лет здесь может появиться высшая жизнь. Странная, чуждая, но куда более богатая марганцем и никелем, фосфором и серой, готовая строить себя из сотен новых аминокислот и миллиардов новых белков.

А вот Цзинь Цзиюня в ту пору, разумеется, никто и не вспомнит, как не вспомнит никто и его давно угасшую цивилизацию, самые следы существования которой давно рассыпались на атомы.

Цзинь Цзиюнь был готов начать этот цикл.

Осталось дождаться наступления конца.

Обидно, конечно, сознавать, что не с его человеческими органами чувств быть претендентом на великую роль наблюдателя готового развернуться вокруг события. Фронт ударной волны распространяется в космической среде со скоростью, не слишком отличающейся от скорости света.

Даже в среде относительно густой, какой была внутренняя область бывшего протопланетного диска – с точки зрения плотности атомов на кубический километр со времён начала формирования планетезимали Гюйгенса тут ничего толком не изменилось.

На масштабах миллиардов километров любой вакуум становился практически сплошной средой, сквозь которую ударная волна пёрла подобно тарану, прорубая себе дорогу всего едва-едва медленнее, чем тихой сапой скользящая впереди неё складка слабенькой, но вездесущей гравитационной волны, и лишь потом её догоняла вспышка света, не способная в этой каше достичь абсолютного, наложенного одной лишь релятивистской теорией предела скорости.

На то и субсвет, что даже скорость света тут как правило оставалась далека от максимально возможной.