Мятеж

Кольца на левой руке звонко цокнули, надевая на гемисферу второй скин. Вот ради чего они с командой раз за разом ныряли в дип, рискуя не вернуться обратно в физику, или выйти лишь навстречу скорой и неминуемой гибели.

Три сдвоенных узконаправленных эмиттера на носу саба сплетающимися хлыстами тянулись в недра проекции фрактального пространства навстречу почти неуловимому фокусу. И пока Дайс играл в кошки-мышки с чуждыми, неподвластными человеку силами и тянул время, рискуя расшибить саб о случайную шевелёнку – а флуктуации тёмной энергии в недрах дипа зачастую были непредсказуемы – восемнадцать аналитиков в своих операционных капсулах непрерывно, в три смены, продолжали искать центральный узел источника паразитной статистики, крошечный, по всем оценкам не более трёх гигатонн массы покоя, объект, неразличимый на фоне грандиозной пустоты космоса.

И дип вас всех разорви, на этот раз они его найдут.

Привычная тактическая игра – обнаружить противника и благополучно уйти. Только играть в неё приходилось собственными жизнями, да ко всему происходила она в топологическом шестимерном пространстве дипа, от топологии которого сворачивало даже лужёные мозги бортового квола, что уж говорить о дежурных навигаторах, чьи обколотые когнитаторами теменные доли впоследствии мучительно, месяцами будут вправлять на базе, избавляя каждый уцелевший синапс от малфункциональных мета-каналов, причём человек пять всё равно придётся списать подчистую.

Дайс переключил гемисферу в полноценный режим, но тут же пожалел об этом и вернул как было.

Это безумное плетение топологических свёрток и гипербран, в которое на крошечное мгновение превратилась обычная пространственная проекция, больше походило не на степенный танец щупалец – собственных, тонких, слабых, юрких и посторонних, неповоротливых, но смертельно опасных – она больше напоминала сражение многомерных мясорубок с клубками безглазых, тычущихся наугад и непрерывно выворачивающихся наизнанку сосудов Клейна.

Дайса, не рассчитавшего силы в конце полусуточной смены, скрутило так, словно в основание черепа приложили ржавым реакторным ломом, заодно для чего-то заполнив брюхо пронзительно-ледяным и тяжким.

Транскраниальная стимуляция возбуждённых фотонейронов легко могла перегреть даже вполне отдохнувшие мозги.

Обычное дело – собственные руки, мучительно пытающиеся оттереть с глаз яростно щиплющий роговицу пот, ты даже разглядеть не можешь, а вот копошение фракталов в гемисфере – по-прежнему как на ладони.