Фронтир

У правильных местечек был один недостаток – к тебе моментально начинали лезть в душу, а лезть в душу к инвестигейтору – плохая примета для обоих.

– Слышь, Моралес, к вашему народу приходил Всеславный Че и сказал так – родина или смерть. «Длинный язык или смерть» – не говорил. Сядь лучше, полюбуемся рассветом.

Предложение было заманчивым – «рассвет» на «Сайриусе» наступал каждые два часа, необычнайная редкость. Но отповедь всё-таки возымела своё действие, хитрый индеец послушно присел рядом и принялся высматривать, раз уж не дают выспрашивать.

Кенстридж чувствовал в нём коллегу, пусть и любителя. У «коллеги» был один большой жизненный плюс, он развлекался в своё удовольствие, ни разу в жизни не заполнял никаких формуляров и знать не знал, что кому-то вообще нужно сдавать отчёты.

Моралес же пока молча дожидался, пока уйдёт вторая стопка.

Чича была ровно такой теплоты, как любил Кенстридж, на два градуса ниже температуры тела. Хозяин знал и любил своё дело. Не грех бы и по третьей пропустить, но день сегодня долгий, зачем переводить продукт на бесполезные метаболиты.

– Как девочки?

Голос Моралеса был ласков, как елей. Психолог доморощенный.

– Которые?

Кенстридж страдальчески изогнул бровь.

– Младшенькие, – совсем уж расплылся Моралес.

Грузный инвестигейтор хмыкнул. А разведка у «индейца» на высоте. Кто ж его сдал, а?

– Пронюхал, значит. Во народ, хоть в другую Галактику улетай.

– Ты, давай, не уводи тему. Я тебе дал добро надрызгаться почти что с утра, так что теперь твой ход.

– Ладно, ладно, не ворчи так. «Утро» моё уже без малого двенадцать часов длится, так что имею полное право. А младшенькие, что младшенькие. Двойня у Ларки родилась, две девочки, но тут ты и сам всё знаешь, не ври. Я их даже ещё не видел, так что подробности – почтой, так и знай.

– Так что – ты теперь сразу дважды и трижды дед. Уже начал формулировать внутри себя старика, я смотрю. Глаза вон красные, злые. Твоя работа тебя в гроб сгонит, помяни моё слово.

Надо же, заметил.

– В старики я себя записывать не спешу, уж пусть внуки извинят, а вот работа да. Я собственно так, мимо пробегал. Спешу дальше.

Моралес пожал плечами с достоинством странствующего философа.

– Давай-давай, спешун. Зачем заходил-то? Повидаться, небось, хотел, унылый ты брюзга.

Кенстридж стряхнул с рукава пару крошек и решительно поднялся.

– Спасибо за угощение, Моралес.