Кемпинг «У Чёрного моря»

Женщина проследила, пока девочка не скрылась за дверью. Потом повернулась к Андрею. В её голосе звенел металл:

– Я прошу вас не подходить к моей дочери, если меня нет рядом.

– Ещё раз прошу прощения, – он думал над тем, не страшно ли им жить в этой глуши. – Вам не о чем беспокоиться. Можете навести обо мне справки в администрации кемпинга. Я приехал сюда отдыхать и работать.

Он повернулся, чтобы уйти, когда услышал позади себя шаги. Женщина спускалась по лестнице, хромая на левую ногу. Дефект не бросался в глаза, но был заметен.

– Можете не сомневаться, – сказала она и подобрала с земли детское ведёрко. Эта фраза заставила Андрея остановиться.

– Попрошу выделить мне другой дом, – сказал он, – чтобы не пугать вас своим присутствием.

– Сделайте одолжение.

Вот же наглость, подумал он.

– Хотя знаете, меня вполне устраивает моё бунгало. Если вы предпочитаете одиночество, тогда это лучше вам перебраться в другое место. Бунгало номер восемь, например. Оно пока свободно.

– Где мне жить, я разберусь без вашего участия.

– Вы, наверное, и ругаться умеете? – он упёр руку в бок. – Простите, не знаю вашего имени.

– И не узнаете, – огрызнулась она. – Продолжайте вашу прогулку, пожалуйста.

– Что мне делать, я разберусь без вас.

– Отрадно слышать. Спокойной вам ночи, – она явно не хотела продолжать перепалку и хлопнула входной дверью, оставив его стоять в льющемся из окон свете в полном недоумении. Знакомство не задалось.

Со злости он пнул ногой песок.

9

Далеко за полночь он всё ещё не сомкнул глаз. Недостаточная акклиматизация и дневной сон расстроили организм. Мозг не желал отключаться. Он пересчитал декоративные фальш-балки на потолке, выпил горячего молока, снова пересчитал деревянные балки. Не помогло. Тогда он прокрутил несколько телеканалов в надежде наткнуться на стоящую программу.

Просто лежал на диване и ждал, когда усталость возьмёт своё. Над крышей дома шептались потревоженные ветром деревья. В распахнутое окно сквозь москитную сетку заглядывали ночные звёзды. От него не ускользнула грустная загадочность девушки с острым языком. И, конечно, насквозь прожигающий взгляд. Он отгонял от себя её образ и всякий раз тот упорно возвращался обратно.