Боги Иторы

Всё так же, с оружием наперевес, он вырвался наружу, будто собирался встретиться лицом к лицу с неведомым врагом. Прямо здесь и сейчас.

В Лазурных горах стоял туман, но Ксанд не обращал внимания на боль в ушибленных о неразличимые во мгле камни ногах. Не понимая, куда он мчится, бард слышал только собственное хриплое дыхание, бежал, бежал сломя голову.

И вдруг замер, по пояс провалившись в ледяную до боли в сведённых скулах воду.

Отчего его клинок обнажён? Ксанд, да в своём ли ты уме…

– Кто сделал это с ней?! Кто?!!

Он кричал в пустоту, и молчание было ему ответом.

– Боги… вы всё боялись, что я начну вам мстить… вы даже готовы были, я знаю, от меня откупиться. Спокойствием в старости, обретением собственного дома, моими песнями. Держите эти подарки при себе, я сам решу, что мне теперь делать! И трепещите, ибо настанет тот миг, когда ваши страхи сбудутся.

Лишённый тени старый лес

Себя творит под шелест палых листьев.

Один он на сто селиг окрест,

Лишь снов гирлянды да картины кисти.

Стремиться ввысь хотелось им,

Те сто кругов, что зеленели кроны.

Но свет – не вечен, серый грим

Полёг усталой, тусклою короной.

Ты император, снегопад,

Ты власть свою сухим ветвям пророчишь.

Слабы они, но корни тихо спят

И ждут, когда свои оковы сбросишь.

В глухой тиши чужих времён

Волненья лес поёт призывы небу:

Твой тёплый свет, лишь только он

Весны грядущей пожелает гнева.

Судьба – странная штука. Хотя иной нам выбирать не дано.

Ксанд обернулся к горизонту, что долгие круги терзал его своим зовом.

Теперь – можно.

Настала пора пройти этот путь до конца.

***

Устье Нэир Лйет-та-Осин, Великой Реки Трёх Путей не охраняли каменные бастионы. Её берега не были одеты в источенный веками гранит. Даже в пору осенних штормов, когда самые отважные из моряков народа зитх спешили спрятать свои корабли в надёжных гаванях, здесь царило всё то же вековечное спокойствие.

Нагулявшие толстые бока косяки рыбы-усача, не страшась перемётов, отправлялись в свой последний путь мимо этих тихих песчаных пляжей.

Толстая ветка гигантского хвоща с хрустом надламывалась, падала в ленивые воды Лйет-та-Осин, чтобы достаться на обед пугливому океанскому зверю-моргу. Не беспокоил эти места плеск вёсел и гортанные крики кормчих. Не били тут зверя, не добывали золотой песок. Здесь не было никого. В спокойствии и тишине Река ждала того, кто рискнёт проследовать Тремя Путями.