Проклятая каста

В результате пришел к соломонову решению, позвонил Михаилу по телефону и, не говоря, что я уже дома, договорился на завтра с утра встретиться у подъезда и прогуляться до Лубянки, поговорить перед совещанием. Когда я положил трубку, ко мне подошла Аня, спрятав, как всегда, лицо на груди, тихо произнесла: «Я соскучилась»…

9

Утром мы, как порядочная семья, втроем вышли из подъезда.

– Ладно, мы к Буденным, встретимся на совещании. Ваня, помаши папе ручкой. – Я чмокнул жену в носик, а Ванька, еще несколько раз оборачивался и махал рукой в варежке.

Когда мы собирались, и Аня сказала ему, что поедет к Буденным, он обрадованно завопил:

– К тете Маше, ура, я Сереже и Нине новых собачек покажу! – и побежал в комнату за вчерашним подарком.

Пока я смотрел вслед своим, направляющимся к станции метро Кировская, подошел и Михаил.

– Привет, пропажа, пойдем хоть прогуляемся, поговорим, я водителю сказал, чтобы ждал меня на Лубянке, – мы крепко пожали друг другу руки и направились в сторону Покровки.

Разговор сначала крутился вокруг второстепенных вопросов. Михаил рассказал, что после объединения Инспекций конно-механизированных и мотомеханизированных войск, его назначили инспектором новой Инспекции Подвижных войск РККА.

– А вообще, в армии чувствую себя «чужим среди своих», – грустно сказал Михаил, – с уходом маршала Ворошилова отношение в НКО к Василию Константиновичу не улучшилось. Если бы не люди товарища Буденного, то и поговорить по душам не с кем было бы.

– Ну, так сейчас ведь товарищ Сталин взял на себя руководство НКО.

– Да, по крайней мере, на докладах не докапывается ни кто.

Помолчали: под ногами тихо скрипел снежк: Москву посетили морозы. С сибирскими, конечно, не сравнить, но, все же, хорошо, что без ветра, иначе прогуляться бы не получилось.

Я смотрел по сторонам и чувствовал какой-то диссонанс. Военная Москва в хронике всегда была заставлена противотанковыми ежами, перекрестки перечерчены брустверами из мешков с песком.

– Какие ежи? – удивился Михаил. – Фронт более чем в 400 километрах. Даже ПВО в самом городе уже, во многом, свернуто. Немцы только в августе-декабре 41-го пытались проводить массированные ночные бомбардировки, толку особенного не было, а вот потери были серьезные. Так что сейчас воздушная тревога вообще редко звучит.