Живые Боги

– Ты думаешь, что можешь одурачить всех окружающих, и все увидят тебя такой какой ты хочешь казаться – нежной принцессой, способной влюбиться в простого воина и лечь с ним рядом на траву, презрев все законы. Но мы оба знаем, что меня ты не обманешь. Я знаю, какая ты, княжна Де-Росс. Ты аристократка, которой нравятся шелка и наряды, ты примеряешь на себя распутство или благородство как очередное платье. И ты просто нашла себе красивую игрушку.

– Вот как, – глаза княжны сузились, в голосе зазвенели стальные нотки, – и чего же такого в тебе, истребитель, что позволяет тебе мнить себя самым умным? И с чего ты взял, что так хорошо меня понимаешь?

– Я повидал много принцесс, – Габриэль сказал это через плечо, направляясь к реке, – таких же как ты.

– Стоять, – Лиора сказала это негромко, но Габриэль невольно остановился, – вернись сюда, немедленно.

Габриэль не спеша повернулся и сделал два шага к ней. Девушка вскочила с одеял с неожиданной быстротой и залепила Гебу звонкую пощечину.

– Во мне течет кровь Элилийских императоров и Аранийских королей. Ты забываешь о том кто я, а кто ты, серн[8 - Крайне унизительное обращение к слугам в Аране.].

Габриэль смотрел на нее сверху вниз, его ноздри трепетали от еле сдерживаемой ярости.

– Ты тоже забываешься, девочка, – произнес он сквозь стиснутые зубы.

– Не «ты» и не «девочка», а «Вы» и «княжна», понял меня, серн?

– Геб, Лиора, что происходит? – жалобно спросил Тан. Габриэль, у которого горели обе щеки, а глаза от ярости налились кровью, медленно нагнулся, взял одно из одеял, накинул его на плечи Лиоры и голосом, полным яда, произнес:

– Вам, КНЯЖНА, стоило бы прикрыться, разговаривая с таким серном, как я, – после этих слов Габриэль нагнулся к уху Лиоры и уже шепотом произнес, – еще раз поднимешь на меня руку, сука, и я тебе ее сломаю.

Лиора открыла было рот, чтобы ответить, но Габриэль уже развернулся и пошел по тропе вниз, к воде. Княжна благоразумно проглотила гневную отповедь и опустилась на одеяло рядом с Танриэлем.

Габриэль подошел к реке и зашел в холодную прозрачную воду по колено. Его трясло от злости, пальцы рук покалывало.