Недалеко от Земли

И как можно быстрее.

– Почему вы решили, что нужен полный комплект? – шеф начал сдаваться. – Кого вы имеете в виду?

– На модуле пойдут Тараоки, в качестве первого пилота, руководители секций физики и биологии Бородин и Терехов. Командование беру на себя.

– Что вы заладили – на себя да на себя. Вам что – больше всех надо? Можно было бы назначить кого-нибудь другого. И почему выбор именно такой? Любимчики, э-э?

– Во-первых, я могу полностью доверять их квалификации, а во-вторых, это не займет много времени.

– Ну, хорошо. Вы были достаточно убедительны. Даю вам максимум три часа, после чего жду у себя с докладом. Всех четверых.

Штейнберг кисло улыбнулся и отключил связь.

Слава ликовал. Это была победа. В том, что Бородин с Тереховым согласятся, он нисколько не сомневался. Осталось оповестить Вивьен. Да, и надо бы связаться с Кобышем. Отсчет пошел на минуты, потому что шеф мог и передумать.

Ли подключился к каюте испытателей. Кобыш и Тернер разговаривали на хорошо знакомом ему китайском.

– Ребята, это я, – сказал Слава по-китайски. – Польщен, что вы интересуетесь языком моих предков, – потом плавно перешел на русский. – Я сейчас иду на ПП. Ничего не хотите мне сказать перед стартом? Может, будут пожелания?

Испытатели переглянулись.

– С кем идешь, Слава? – осторожно спросил Кобыш.

– С Тараоки.

– Я почему-то так и думал. А кто еще?

– Ты считаешь, что будет полный экипаж? На основании чего?

Кобыш усмехнулся:

– Догадался... Так кто?

– Бородин и Терехов.

– Неплохо.

– И это всё?

– А ты ждешь благословения? Считай, что оно у тебя есть. Удачи. Когда вернетесь, поговорим более обстоятельно.

Во время этого быстрого разговора Тернер только благожелательно улыбался и, прищурившись, смотрел на Ли.

– Больше внимания Вивьен, главнокомандующий. Она нам всем еще очень погодится.

– Спасибо, джентльмены! Это всё, что я хотел услышать. До скорого свидания.

Слава помахал рукой и нажал клавишу отбоя. Он действительно узнал то, что хотел. Эти ставшие с некоторых пор загадочными люди не сомневались в его возвращении. И он имел основания полагать, что им это доподлинно известно.