Три сестры мушкетера. Время поиска

Я занял свое место, пристегнулся и, почувствовав, что мы уже взлетаем, огляделся по сторонам. Такого я не ожидал.

Мои спутники, все как один, были огромными шикарно одетыми неграми с голливудскими улыбками. Они говорили между собой, курили, а потом вдруг все одновременно посмотрели в одну сторону и сказали:

– О!

Я тоже посмотрел туда и тоже сказал:

– О!

По проходу шла необыкновенная стюардесса – двухметровая блондинка размера эдак 62-го, с львиной гривой волос по пояс.

Когда мы приземлились в Шереметево-2, я понял, что начисто забыл домашний телефон.

– Стойте, где стоите, мы за вами приедем.

Через пару минут ко мне подошел полнолицый молодой человек в кожаном плаще.

– Очень рад вас видеть, как добрались? – с искренней улыбкой сказал он и посадил меня в машину. – Едем ко мне, едем, едем.

Мы приехали на Лубянку, он показал пропуска, и мы на лифте поднялись прямо в его кабинет.

– Ну, что вам передал Цезарь? – спросил он, продолжая улыбаться.

– Да, собственно, ничего особенного – только два своих телефона: служебный, по которому я позвонил вам, и домашний, который я, к сожалению, забыл.

– Что вы говорите? И никак не можете вспомнить? – полнолицый явно посочувствовал мне.

– Никак, – пожал я плечами. – Прямо вот вижу этот листочек с написанными телефонами, только цифры совсем исчезли из головы.

– А тот телефон, по которому звонили сюда, помните?

– Вы, наверное, не поверите, но и его я тоже забыл, – мне стало нехорошо.

– А вспомнить сможете? Ну, по порядку, вспоминайте…

– Я вошел в дом…

– Что вы увидели в доме, когда вошли?

– Яблоки…

– А животных? Котов, например?

– Котов я не видел.

– Почему?

– Они не едят яблок. Ведь, правда? Ведь не едят?

– Ладно, ладно, не волнуйтесь, – примирительно сказал он и протянул пачку «Кемела».

Я закурил. Он пододвинул ко мне пепельницу, спрятал «Кемел» в ящик стола и сказал:

– Сделаем так.

Я понял, что он проверяет меня, и заметил:

– На Чистопрудном бульваре стоит памятник Грибоедову, на Сретенке – Крупской, на Гоголевском – Гоголю, а памятника Макарову в Москве нет.

– Не волнуйтесь, не волнуйтесь, в Москве пока еще много чего нет.

Я вышел на улицу и оказался напротив Большого театра. Невероятно, подумал я.