Три сестры мушкетера. Время поиска

– А ты кто? – отозвался женский голос.

– Да иди, иди сюда, не бойся. Я – Костя.

– А я – Клава.

– Ну, иди, Клава, а то я с места сойти боюсь, мне нельзя потеряться.

Плакальщица вышла из темноты и прекратила причитания.

– Ой, да вы на машине! Что же вы в темноте стоите? Можно же в машине сидеть со светом.

Это была та самая Клавка-шалава. Кошка у меня на руках сидела молча, и мне пока очень не хотелось, чтобы она замурчала. Если Клавка в темноте пока меня не узнала, то «мя», заставшее ее и Генку прыгнуть в окно, ей еще долго не забудется.

– А что, Клава, ты тут одна так поздно делаешь? – нарочито дружелюбно спросил я.

– Мне на ту сторону надо, я парома жду.

– Паром – это хорошо. – Я старался говорить как можно более рассудительно. – Только вот почему наша Клава-то плачет?

– Я уже больше не плачу.

– А все-таки, какое такое горе у нее приключилось?

– Вы никому не скажете? – Она на мгновенье замолчала, а потом, всхлипнув, добавила: – Меня Генка бросил, гад.

– Ну, ты не переживай так.

 – Я погладил ее по волосам, она опять всхлипнула. – Ты себе другого найдешь.

– Не, такого не найду. – Она дернула головой. – Он моряк.

Очень хорошо, подумал я, ты-то нам, голубушка и нужна, ты-то нас к Калерии и приведешь, а вслух сказал:

– Где ж он плавал-то?

– Он боцманом был на «Челюскине», а когда они в тот рейс собирались, ну, когда на льдине застряли, то он должен был в отпуск идти, а сам грузы принимал, и его в трюме с мешками забыли, и вспомнили только на льдине, ему всегда не везло.

– Сколько же ему лет, если он служил на «Челюскине»? – невольно поинтересовался я.

– А что? – насторожилась Клавка.

– Ну, интересно… Мне кажется, что он для тебя староват.

– Правда, много ему лет, – вздохнула Клава. – Тридцатник, но он очень даже молодо выглядит.

– Как он выглядит, я тебе верю. Что там дальше на льдине-то было?

Я не знал, как ее задержать и не вспугнуть до прихода Петровича, которого она наверняка узнает сразу.

– На льдине он сразу главным стал.

Они там все растерялись, а он мачту на льдину поставил, чтобы можно было курс держать, и по радио стал с Москвой разговаривать. Он их всех и спас, потому что за ними сразу Гагарин с Чкаловым из Америки прилетели, а ему опять не повезло.

– Как же не повезло, если он там всем командовал. – Ну, и фантазии у вас, сударыня, подумал я.

– Да, когда их всех загрузили в аэробусы, а он садить помогал, то про него опять забыли. Он один-одинешенек на льдине остался.