Поэмы 21-го века

В чём смысл их объединений?

Лишь только в том – чтобы быть собой.

Зачем вообще я нужен всем? Затем, что без меня совсем

Не существует ничего, кроме пустоты, и всё.

Я часть всего и каждого, главнейшая я часть.

И без меня пропавшего, придётся всем пропасть.

Но я не исчезну, хоть и захочу,

С единой Вселенной я не укачу,

С единой программы, ведь выход один,

Он лишь в пустоту, он не заменим.

А как вы поняли меня, там – то нет,

Поэтому я оставляю свой след.

Как мне без тебя – так тебе без меня, -

Совсем не получается быть никогда.

Я, рифмованный смысл, догоняю тебя,

Ну а ты аж совсем не гонись никогда.

Просто душу открой, и меня полюби,

Потому что тебя я уже заслужил.

Без тебя тяжело, без тебя не легко,

Без тебя мне любить больше не суждено,

Без тебя не могу, без тебя не хочу,

Потому что тебя до сих пор я люблю.

0.2.2. „Объявление” или „Поэма о Кваземорде”.

Жил-был Кваземорда, его так дразнили;

В него все плевали, когда проходили.

Бомжом он всю жизнь свою был без желанья,

Ведь он был урод, – своего пониманья.

Он с детства бродил по подвалам, вокзалам,

И все его, в общем, уж не замечали.

Питался отбросами, нюхал носки,

Ну а по ночам выл, как волк, от тоски.

Была и мечта у него золотая:

„Чтобы жена была очень крутая,

К тому же, чтоб мужа очень любила, -

Такого, как есть – урода, дебила”.

И вот, Кваземорда, копаясь в помойке

Нашёл замусоленную газетёнку.

Читать он умел, и даже писать,

Его научили, так, годиков в пять.

Увидел анкету он о знакомстве,

Заполнил её и выслал по почте.

Но вот, телефона галяк у кретина,

Ведь жил он уж хуже, чем в стойле скотина.

Поэтому адрес причала вписал,

Где, в общем, на пирсе, пристанище взял.

Там, прям, у воды, яхты стояли;

А чуть, там, по одаль, баки сверкали,

За баком с мусором была постройка,

Толи домина, толи обломка,

Может, то даже был древний сарай,

Потом стал парашей, и весь исхудал.

Ну, в общем, бомжара там «наш» проживал,

Он счастья не видел, а горе, лишь, знал.

Прошёл один день, за ним и неделя,

Потом прошёл месяц, затем – целых три.

И «гремлин» забыл про газету с обьявой,

А думал, лишь, только как стыбзить суши?.