Немного страшно

В наших лесах лучше ходить только с таким. Электроника здесь дуреет, да и обычные компасы частенько подводят, особенно китайские. Бывает… идешь по компасу… и видишь, как стрелка начинает кружить… – сказал продавец.

– Это, наверное, из-за большого количества магнетита в местных рудах. В какие-то сверхъестественные аномалии я не верю. И мне кажется, что купец Кольчугин поставил именно в этом крае свой лучший завод по производству латуни и прокату медных листов, возможно, с расчетом в будущем и на железные руды, – ответил продавцу Пашка.

– Вижу, знакомы с официальной историей нашего города. Однако в этих краях, несмотря на присутствие церкви, всегда проживала всякая ведьмовская нечисть, – несколько задумчиво ответил продавец и продолжил перебирать накомарники.

– На всякую нечисть и потустороннюю жуть, есть рациональный ум с наукой. Спасибо вам за информацию, – посмеиваясь, ответил Пашка, следуя на выход.

Выйдя из магазина, он увидел цветочный магазин. Было направился к нему, но слева, в тени, под навесом от дождя, приметил бабушку, торгующую полевыми цветами.

В светло-синем платье в белый горошек и белом платке с синими цветочками. Пожилая женщина, в возрасте около 80 лет, сидела на складном стульчике. Платье с платком были старыми не только по фасону, но чистыми, опрятными. Перед ней стоял деревянный ящик из-под овощей, на котором лежало три небольших букетика, и небольшая связка укропа с петрушкой.

– Доброго дня вам. Почем букетик? – спросил он.

– Сто рублей, сынок, – слегка дрожащим голосом ответила пожилая женщина.

Дрожащей старческой рукой она взяла один и протянула Пашке, слегка щурясь.

– Смотри, какой хороший. Не чета магазинным розам.

– Верно говорите. Не чета. Сколько зелень стоит? – поинтересовался Пашка, взяв букет из рук женщины.

– Все те же сто рублей пучок, Сынок. Вот, осталось по два пучка, – сказала она, перекладывая пучки, меняя их местами.

Пашка достал из кармана тысячную купюру и протянул женщине.

– Все беру! И без сдачи! – добро, но ультимативно сказал Пашка, передав купюру женщине.

– Ох, сынок! Спасибо тебе, – чуть более дрожащим голосом от волнения ответила женщина, осторожно убирая купюру в небольшой карман платья, пока Пашка аккуратно забирал с ящика купленный товар.

– Спасибо и вам. Доброго дня и здравия, – сказал Пашка, отходя от нее, а у самого сердце сжималось от печали. Ему было грустно и жалко эту пожилую женщину, которая, скорее всего, была одинока.