Аурум

Было стремно, но маму никто не звал. Все держались молодцом.

Но тут к нам подъехал танк. Встал прямо возле нас и начал шпарить по украм у нас над головой. Пыль столбом стоит, как маяк в темноте. И, разумеется, по нам начало прилетать вообще серьезно.

Но продлилось это не долго. Танк отработал и уехал, а по нам все так же продолжали стрелять. И через минуту до меня долетает крик: «Хибин – 200». Одному из наших бойцов осколок попал в голову, и он умер в нескольких метрах от меня.

После этого наш командир «Гризли», а для меня просто Дядя Миша, поднялся в полный рост и весьма эпичным призывом поднял нас в атаку.

Ей богу, не хватало только героической музыки на заднем плане, когда он первым вышел наверх. Пятьдесят метров по открытому пространству до вражеских окопов. И это все под артиллерийским и пулеметным огнем. Но сдавать назад никто и не подумал. Мы шли вперед.

Думаете, там был пляж Омаха? А вот и нет! Ни одного раненого или убитого. Накрыли огнем, как в учебке учили, и дошли до позиций.

Упущу подробности того, что было дальше.

Скажу лишь, что как только мы дошли до окопов, укры начали засыпать артой свои же позиции.

Результат – позиции наши. Закрепляемся.

Но оказалось, что мы были единственными, кто смог продвинуться. И, по сути, мы сами загнали себя в огненный мешок. Поэтому Гризли собрал добровольцев, готовых пойти помогать соседям, чтобы давануть укров с двух сторон.

И вот тут во мне заиграл Красноармеец. И мы всей группой, добрейшей компанией, пошли вдоль занятой посадки до соседнего укровского укрепа.

Но стоило нам подойти, все узнать и собраться на инструктаж, как по нам что-то прилетело. Рвануло у меня прямо за спиной.

И если вам интересно, это было безумно больно. Наверное, так я еще никогда не кричал. В глазах потемнело. Над ухом кричат в рацию: «У нас группа 300, тяжелые 300. Гризли 200. Еще двое 200». Не далеко помню еще один стон: «Пацаны, кто-нибудь, перетяните. Жгут, пожалуйста, пацаны». Но тут меня вырубило.

Уже теряя сознание, услышал, что нашего ротного, «Шамана», тоже накрыло артой не далеко от нас.

Открыл я глаза на том же месте. Пацанов уже нет. Только троих двухсотых увидел. Ниже груди ничего не чувствую, кое-как перевернулся и в небо смотрю. А уже темнеет. Звезды появляются.

Достал телефон, включил, написал смс «Я вас люблю», отправил маме. Выключил телефон и продолжил лежать и думать.

Как ни странно, но мысль «я здесь умру» меня почему-то не испугала. Наверное, я просто с этим смирился.