Твари Распада

В городе они набегали, только получив сигнал через сохранившиеся органы чувств, как животные. Но на том берегу реки не было всей этой орды, чтобы увидеть нас – они пришли сюда и пришли разом. Это было нашествие. Что-то бросило весь поднявшийся из мёртвых город на нас.

Удары о внешнюю сторону кузова стали настолько частыми, что это стало похоже на крупный град. Воя сирены и дождя в машине слышно почти не было – только удары и иногда хруст ломаемых колёсами костей.

Машина пятилась задом уже секунд десять, мы вполне могли ехать и по живым, по крайней мере мы уже точно въехали в зону обитаемых палаток, судя по этим самым палатками, мелькавшим в просветах стёкол, забрызганных спёкшимися мозгами.

Вдруг машина резко встала. Я испугался: подумал, что двигатель заглох. Нет – майор переключал передачу. Мы начали двигаться вперёд, разворачиваясь.

Я думал, такое бывает только в фильмах, но ирония судьбы видимо решила явить себя в своей красе здесь и сейчас. В совсем узкий просвет на грязном стекле я увидел голову с торчащим снизу позвоночником.

Это был тот солдатик, который улыбаясь, протягивал мне руку, чтобы помочь войти в БМП, прежде чем включили сирену.

Мощные дворники разгребли грязную жижу на лобовом стекле, и майор пустил машину вперёд.

Мы ехали довольно быстро, но всё равно можно было рассмотреть творящийся вокруг ад.

Всюду, сколько хватало глаз, была колышущаяся орда мёртвых. Некоторые очень медленно, некоторые быстрее, заполняя собой пространство, предназначенное для живых. Отравляя своим гноем растёкшуюся от дождя землю, они ползли, карабкаясь, цепляясь за то, что осталось им от настоящей жизни, пытаясь утолить свой неутолимый голод, предназначенный только чтобы создать себе подобных, они захлёстывали живое поле людей, делая его кладбищем.

Только это не было нормальным кладбищем, где покойники спокойно гниют в своих последних домах. Это был пир. Да даже не пир – торжество смерти. Мёртвые рождали мёртвых. И вот уже те, кто только что бежал от мертвецов, если количество укусов было не слишком велико, чтобы повредить двигательные мышцы, теперь несутся за живыми в поисках новой плоти, чтобы посеять в ней смерть.

Мы поравнялись с беременной, с трудом бежавшей по коричневой жиже. Коненков остановился, чтобы втянуть её в машину. Новообращённый со скоростью бешеной собаки сбил её, они проскользили по инерции несколько метров, но даже во время этого скольжения он с нервной скоростью драл её на куски, женщина визжала, а потом замолкла.