Твари Распада

– Но… Нам ведь должны сказать что-то, объявить… Нас должны проинструктировать…

– Они и пенсии с зарплатами и свободный рынок нам должны! – как-то невпопад высказался Василий.

– Там сейчас заправляют обычные офицеры, не связанные с Генштабом, у них не больше информации, чем у остального лагеря, – сказал я.

– Ну а что эти офицеры, не могли заранее продумать такой вариант и дать людям инструкции?!

Я не стал ввязываться в спор. Планирование всегда было слабой стороной нашей нации.

Жанна продолжала плакать.

У неё было слишком мало времени, чтобы пролистать весь журнал, но ей достало сил бросить его и прийти сюда, оставив вопрос о смерти родителей открытым. В лагере было меньше трёх тысяч человек, а в городе было больше пяти с половиной миллионов – шансы, что её родители или бабушка выжили стремились к нулю, и она оставила это, чтобы спастись от наступающей, реальной опасности.

– Идём, – сказал я, держа рюкзак за лямки, готовясь выйти.

Жанна подняла глаза. Василий встал, и его семья, не говоря ни слова, стала собираться.

Мы с Жанной вышли, больше с этими людьми мы не встречались. Возможно, стоило позвать их с собой, но едва ли они уместились бы в машине. По крайне мере, все вместе.

Я взял Жанну за руку, она посмотрела на меня и перевела взгляд на вскипающую в мареве дождя панику.

– Бежим, – скомандовал я.

Как мне нравится командовать!

Едва мы выбежали на перпендикулярную улицу, ведущую прямо к штабу и к мосту, как на нас обрушился поток людей.

Наконец до них дошло.

На мосту, который с этой позиции, просматривался почти во всю длину, копошилась какая-то шевелящаяся масса. Я сначала решил, что это дождь вдалеке сливается в единую, как это принято говорить у литераторов, стену, но нет – это было худшее.

Это были мёртвые.

«!!!»

– Что там?

По голосу чувствовалось, что она знает ответ, но надеется, что пронесёт, что это какое-то подкрепление или новые беженцы.

– Ты знаешь, что это, – ответил я.

Мы побежали. Самое прискорбное, что нам как раз и надо было бежать в сторону моста, чтобы добраться до стоянки.

Бежать по грязевой каше было всё равно, что бежать по беговой дорожке: сил уходит много, а с места сдвигаешься как-то не очень. Перед нами пронёсся здоровый мужик, от него разило потом. Чтобы не врезаться, мы резко затормозили, но инерция несла нас вперёд по размокшей земле почти с той же скоростью. Этот мужик невольно открыл нам более удобный способ перемещения по этой каше: скольжение.