Твари Распада

Мы подошли к верёвке напротив входа, и я обратился к нему.

Мне показалось, он хотел сделать вид, что не замечает нас, но после слов приветствия я продолжал стоять, смотря на него в упор, так что он был вынужден спросить, что нам нужно.

– Мы хотим пройти внутрь, – сказал я коротко.

– С какой целью? – также сухо и коротко спросил офицер.

– Я хочу поговорить с начальством, узнать какие дальнейшие планы. Нас ведь ни о чём не информируют.

– В своё время проинформируют, – отрезал он.

– Давайте без вот этого вот, – раздражённо сказал я – нас сюда позвали, чтобы помочь выжить – это единственная цель существования этого лагеря.

Офицер посмотрел мне в глаза. Я, собравшись с духом, тупо уставился в его. Никогда не любил смотреть людям в глаза: я их плохо понимал, они плохо понимали меня, видимо это заставляло их напрягаться и думать, что я на них бычу.

Он долго так стоял – так, по крайней мере, мне показалось, потом не очень решительно (думаю, он всё-таки ничего толком не понял по моим глазам) одной рукой стал снимать верёвку с одного из колышков. Когда петля верёвки повисла в его кулаке, он ещё раз с сомнением посмотрел на нас: правильно ли он поступает?

Потом вздохнул, посмотрел вокруг и видимо решил: а, ну и хуй с ним, хуже уже не будет.

Мы прошли внутрь ограждения, и я откинул полог палатки.

Тяжёлый воздух: смесь сырости и пота ударил в лицо как хороший кулак, моя спутница даже отшатнулась. Внутри шёл яростный спор. Люди в парадной и полевой форме вперемежку спорили о чём-то, крича и надсаживая глотки. В этом бушующем море как скала выделялся человек с широким бульдожьим лицом. Он не производил впечатления зажиревшего тылового офицера: вся его поза и стать в совокупности с глубоко посаженными внимательными карими глазами, которые придавали ему ещё больше сходства с бульдогом, создавали впечатление, что он тут главный.

Надсаживался какой-то человек с большими звёздами на погонах:

– Ну не можем мы просто взять и уйти! Мы – русские офицеры, а русские своих не оставляют!

– Вон эти из Кремля нас тут оставили и ничего, – мрачно произнёс смуглый, сухой офицер.

– Да, и дороги перекрыли, – сказал ещё один.

– Они не перекрыли – это гражданские.