Томка и блудный сын

Но все это не страшно.

– А что тогда страшно?

– То, что сказала ворона.

– Но ведь это неправда! – закричал Зайка, вставая на задние лапки. – Летать могут все!

– Даже зайцы? – рассмеялся Самолетик. Ему нравилось, что друг переживает за него. И еще ему было забавно видеть, как Зайка, маленький пушистый Зайка с длинными ушами, готов был броситься защищать друга.

– Даже зайцы могут летать! – кричал он. – Ведь я же летал с тобой!

– Да, ты летал.

– И ворона сказала неправду! Небо – для всех.

И Зайка мечтательно уставился вверх, в голубые небеса.

Он знал, что небо для всех, ведь он мечтал о нем всю жизнь.

– Да, небо бескрайнее, – согласился повеселевший Самолетик. – И оно – для всех. Пока, Зайка! Спасибо тебе!

И Самолетик покатился в гараж чинить порванное колесо. Он его обязательно починит и снова полетит к дальнему лугу.

Ему все равно, что думают вороны. Он будет летать.

Потому что летать могут все».

…Томка спит, отвернувшись к стене. Моя правая рука, на которую она улеглась, страшно затекла.

Я пытаюсь освободиться, но Томка тут же хватает меня своей маленькой клешней и бормочет сквозь сон:

– Стой! Никуда не пойдешь… я буду Зайка, а ты – Самолетик… будем летать… хм…

3

Проснулись поздно. В летнее время мы редко поднимаемся раньше восьми. Мне не нужно спешить в офис, а воспитательница Олеся Лыкова (наша соседка по подъезду и вообще старый друг семьи) всегда говорила, что детский сад создан для детей, а не наоборот, то есть когда сможете, тогда и приводите.

Учебный год у наших ребятишек уже закончился, а завтраки в садике Томка упрямо игнорирует, предпочитая кушать со мной утром на кухне.

Пока я готовил себе яичницу, а дочке йогурт и хлопья с молоком, Томка торчала в моей спальне. Войдя в комнату, я обнаружил ее стоящей у окна.

– Нашла что-то интересное?

– Ага. Пап, посмотри, что они делают?

Я подошел к окну. Рядом с нашим домом находилась школа. В эти минуты в школьном дворе проходил Последний звонок. Каждый год в конце мая мальчики и девочки в белоснежных одеждах выстраивались буквой «П» перед трибуной, а директор школы (или завуч, бог его знает) кричала в микрофон страшные вещи о взрослой жизни, поджидающей подростков за пределами двора.

Всякий раз, глядя на них с высоты своего шестого этажа, я с легким душевным волнением констатировал, что стал старше еще на один год.

– Они закончили школу и теперь думают, что делать дальше, – сказал я.

– А я тоже такой стану?

– Конечно.