Скиталец в полях асфоделей

Скиталец

Роман Игнатьев

Лонглист "Лицея". Их трое, и они потерялись в этой жизни: карьера блогера в шаге от крушения, юная актриса получает нервный срыв на репетиции, а спившемуся режиссёру снится сон, в котором он разбивается об асфальт, выйдя на прогулку из окна высотки. Вдруг они натыкаются на безобидного перепуганного мутанта, которого жаждет вернуть себе и заковать в кандалы властный и скверный человек. У мутанта есть пристанище – это точка на севере России, близ Онеги, где посреди тайги своенравный миллиардер возвел охраняемый Заповедник.

И в его сердце – чудо-город, в котором уживаются люди и скитальцы – создания, вернувшиеся с того света. А ещё по тайге бродит слух о Ряженом – существе, способном излечить бедолагу от психического недуга или окончательно свести его с ума. Ряженый присматривает за скитальцами и тайгой, и не терпит дурных гостей. Троица постарается доставить мутанта в альма-матер, уцелеть, раскрыть заговор и обрести смысл. Жизни или смерти – каждый решит для себя сам.

Роман Игнатьев

Скиталец

Пролог.

Так вышло, что пару дней назад проклятые ноджи[1 - Вьетнамские солдаты.] подорвали меня на чертовке бэтти[2 - Мина.] в окрестностях Сайгона. Взрыв-то был смешной, но хлопок – и собирайте кишки трое удальцов. Мне не повезло, потому что я ещё дышал. Нас поддерживал спуки[3 - Вертолёт.], и оттого вдвойне горче. Стоило ли ожидать подставы? Ведь и наши яйца, и генеральские мошонки уже расслабились, предвкушая конец войны. И бодаться-то оставалось всего ничего, но не дотянул, старший сержант Марлоу, подставился.

Признаюсь, я был рядовым поуго[4 - Военнослужащий, не вовлеченный в бой, оставшийся в тылу.], тёрся в палатках и бросал бейсбольный мяч в стену пока ноги не плавились от зноя, и башка не переставала соображать. Я бы снискал репутацию золотого кирпича – парня, избегающего труда, но знал меру и, когда припекало, брался за швабру или просился на кухню. Чутьё никогда меня не подводило, и я целый год не знал бед и тягот, всего пара стычек; мечтал вернуться в Солсбери, встретить девушку, завести собаку.

Лифт спускается, надо признать, грёбаную вечность. Я бы никогда не погрузился в такой ненадёжный короб из тонкого металла в одиночку, но меня страховал кто-то сзади, толкающий паршивую коляску. Коляска что надо, широкие колёса, все швы проскакивает без торможений, почти вездеход. Когда дверцы лифта, наконец, раздвигаются, я вижу сияние, с которым познакомился на чёрно-белых фотографиях.