Инспектор раёв

Была воля, и было желание пойти, но не было чего-то между желанием и волей. Потом потухла воля, потом – желания, только ум лениво перебирал варианты, потом остановился и ум. Вечерело, потом светлело, потом прекратилось отслеживание времени.

В лицо ударил воздух. Я открыл глаза. Были желания и воля, всё было на месте. Были мысли и чувства, только хреновые. Я лежал на боку головой на замшелой гнилушке. Передо мной стоял ворон – совсем близко, в ладони от глаз. Наверное, он подумал, что я мертвый. Я моргнул и сел.

– Здрасьте. – Кивнул я.

– Здрасьте. – Описав клювом изящную дугу, кивнул Он. – А теперь по Ритуалу.

Я спохватился, вскочил, быстро подумал: «Кто я? Я же больше не Волчешкурый», припал на колени, воткнул голову в подстилку.

– О Ворон, хозяин Подземного Неба! Жертвенец Мамонта приветствует тебя! – И застыл, как положено.

– Жертвенец Мамонта? Вот и славненько. Он велит тебе идти к Волчешкурым и заставить их сделать, как Он сказал.

Речь Ворона, журча, текла в душу, как ключевая вода в глотку после дня погони по летней степи. И вдруг – как во время жаркой погони ухнуть в холодный омут с головой – окатила мысль. Я её тут же выложил:

– А как же быть? Они же слушать не будут, я же изгнанный. Да и решили они всё уже.

– Ох, дубина – Ворон с досадой закатил глаза и презрительно дернул вбок головой.

– Я? Их? Но они же не будут меня слушать. – Растерянно проблеял я.

– Слышь, мужик! – Оборвал Ворон. – Мне Мамонт чириканье слушать не приказывал. Велено передать послание и помочь живой силой.

Душа стала кристальна и легка как горный воздух. Как когда волка встретишь: поздно скулить от страха, поздно замирать в ужасе – место осталось только для чистого действия.

– И сколько у Тебя этой силы? – Деловито спросил я.

– Я один и маленький, – согласился Ворон, – а мы большие и сильные.

Он сделал шаг вправо и влево одновременно, разделившись на двух Воронов ростом мне по пояс. Те сделали шаги вперед и назад и стали четырьмя ростом с меня.

– Хватит? – Весело спросил Ворон. – Я так долго могу.

– Хватит. – Бесцветным тоном откликнулся я. Чувств не было, была только холодная бездушная ярость.