Оракул

– Сидеть! – закричала Аля, сдерживая дрожь в руках.

– Стой, стой, малая, ты чего? – лихорадочно просчитывая ситуацию, затарахтел лысый. – Ты погоди с плеча рубить, мы ж не со зла, слышь? Мы ж только прожить пытаемся, ну не самим же эту отраву пробовать, ну?

Оценивая глазами расстояние до Али, он заискивающе улыбнулся ей:

– А ты молодец, выжила, значит. Значит по жизни везучая, выходит так, – лихорадочно перебегая маленькими глазками с пистолета на полное решимости лицо Али, не останавливался он.

– Заткнись, – скомандовала ему Аля.

– Да брось, я ж тебе пригожусь, я ж тебя научу, как по нашей схеме работать.

– Заткнись, я сказала, – повторила Аля, подходя ближе.

– Да ты не серчай, не серчай, малая, схема-то рабочая, мы так уж второй месяц выживаем: находим, кого живого и даём ему на пробу. Коль не откинется, так значит, есть можно. Рабочая, говорю, схема, живы ж до сих пор!

Видя, что Аля уже не слушает его, он заговорщически наклонился вперёд и зашептал скороговоркой:

– Ты не стреляй, я тебе такого дегустатора подгоню, ты ж, поди, голодная, жрать хочешь?

И, уловив малейшее замешательство в её глазах, он мотнул головой в сторону потерявшего сознание ушастого и ещё быстрее затараторил:

– Слушай, пошли вон в зал, Костяна дегустатором сделаем, наешься от пуза, а я тебе помогу, подержу его.

И видя, что Аля отрицательно качает головой, с ещё большим жаром продолжал:

– Я ж тебе полезен буду, подумай, а? Кто ж тебе дегустаторов добудет?

– Не нужны мне дегустаторы, – захрипела Аля, нацеливаясь прямо ему в глаз.

– Ты ж помрёшь, дура! – наседал лысый. – Ну, давай. А? Я ж дело говорю. Вон, Костяна возьмём на первое время, а там я тебе новых подгоню, да хоть каждый день притаскивать буду.

Аля вновь молча качнула головой.

– Да жрать-то ты как будешь? – выйдя из себя, заорал на неё лысый.

– Сама разберусь, – упрямилась Аля.

– Так проверять-то как? Нет же безопасной еды, нет! Где ж её взять то? Знаешь, так скажи! – ещё громче завопил лысый.

– Знаю, – отчего-то прищурив глаза, процедила Аля.

– Стой, дубина, – вскинулся лысый, оскаливая зубы, но не успел.

Грохнул выстрел, и, уворачиваясь в последний момент, он дёрнул головой, и пуля по касательной раздробила ему челюсть. Теряя сознание от дикой боли, он шлёпнулся на пол и почувствовал, как под шеей растекается тёплое липкое пятно.