Битвы магов – II. Книга Тьмы

Рыбак улыбнулся мне и только сейчас я заметил, что часть его зубов, а именно клыки, сделаны из стали, которая была хорошо заточена. Хоть меня колотило от озноба, мысли путались, а руки и живот жутко болели, я только сейчас подумал, через что пришлось пройти всем этим следователям за всю их карьеру постоянной борьбы с такими вот тварями. Работка – не позавидуешь.

Ворон освободил связанную девочку. Та тут же сорвалась на ноги. И, шатаясь, чуть несколько раз не упав, подбежала к небольшому столику возле ванны, схватила разделочный нож и с криком кинулась на тело мертвой упырицы.

Плача и крича, она наносила удар за ударом, превращая тело мертвой твари в кровавое месиво. Филин направил на нее руку, тихо произнес какое-то заклятье, и девочка тут же обмякла. Ворон ловко подхватил ее на руки.

– Пусть поспит. То, через что она прошла – злейшему врагу не пожелаешь.

– Я чую в ней Хаос, – обратился я к Филину, – он теперь течет в ней так мощно. Но до этой трагедии с ее матерью, его, как будто, не было.

Только теперь – после ужасной смерти женщины, он в ней проявился, только теперь она стала будущим адептом Хаоса. Если бы мы успели раньше…

– То спасли бы ее мать, но потеряли бы столь ценного для фракции будущего адепта. Ты это хочешь сказать? – спросил старший следователь.

– Да, – честно признался я.

– Нет, Странник, все это цепь случайностей, даже я не настолько безжалостен и расчетлив, чтобы заставить девочку пройти через все это лишь для того, чтобы она обернулась к Хаосу.

– Хотелось бы в это верить!

В последний момент, когда уже покидал эту чертову комнату, заметил маленький еле заметный символ на стене возле ванной – красный дракон внутри круга из кусающей себя за хвост змеи. А вокруг круга надпись – «Новое царствие! Новый порядок!». Что это? О каком Господине говорила упырица? И что-то о том, что я впущу его в мир? Наверное, предсмертный бред ее воспаленного безумного разума.

Сейчас я об этом не хотел думать, да, наверное, и не смог бы.

Когда мы все стояли перед пылающим поместьем, которое все единогласно решили предать огню, я посмотрел на свои поломанные руки, которые теперь будут сращивать целители академии, на измученную спящую девочку, вспомнил все, через что мы прошли сегодня, и задумался, стал ли я прочнее, как и хотел Мастер? Если все это цена прочности – то ну ее к черту, такую прочность.