Книга Иоши

Когда стояли рядом, то напоминали стереотипную комическую пару: высокий худощавый и низкий пухлый; она – стервозная карьеристка, а я ленивый добряк. Причина нашего отличия была проста: у нас с ней разные отцы, разное воспитание и разное время взросления и становления наших личностей. Как никак, разница в возрасте в десять лет. В моем детстве она всегда была где-то далеко, иногда появлялась дома, но, по большей части, я воспринимал ее как дальнего родственника. Так что мы всегда были друг для друга чужими людьми.

Мы ни о чем не говорили.

Нам просто нечего было сказать. Но из-за этого молчания чувствовали себя неловко и, если иногда встречались взглядами, сразу уводили глаза в сторону.

– Займешься домом после похорон? – спросил я, чтобы хоть как-то нарушить тишину.

– Я? Нет! Это твой дом, ты с ним и разбирайся. – Она потушила сигарету об асфальт под ногами и сунула под бордюр. – Это ты у нас бедный и несчастный, всегда всего было мало, и поэтому мать завещала дом тебе.

– И что мне делать с этим домом?

– Что хочешь.

Продай. Живи в нем. Да хоть притон устрой. Мне все равно.

Она не стала ждать моего ответа, а направилась к микроавтобусу с уже занесенным во внутрь гробом.

От новости, что дом достается мне, желудок словно провалился вниз. Я не знал, что делать с наследством. Я так стремился сбежать из родительского дома, что в итоге снова оказался на его пороге. Просто оставить его не мог. Мать бы не хотела такой судьбы «фамильному» дому, ведь она столько сил на него потратила.

Проблема заключалась в том, что наши воспоминания разнились. Она помнила все замечательные мгновения, а я – все худшие. Я всегда хотел иметь что-то свое, а не чужое, оставленное мне в наследство. Но, видимо, судьба-злодейка снова сыграла со мной злую шутку. От меня требовалось решение и желательно в скором времени.

Через час мы приехали на кладбище и готовились к захоронению. Роданьковское кладбище находилось на окраине Нижнего Родищенска, близ мусорного полигона. Как и на свалке, на кладбище хоронили самый неугодный мусор, что не заслужил места на Центральном или Новороданьковском кладбище.

Мы могли себе позволить место на новом кладбище, но из-за могилы моего брата решили захоронить мать рядом с сыном.

Народ столпился над телом матери и произносил прощальные слова, каждый подходил и целовал ее в лоб. Когда настала моя очередь, я подошел и прислонился губами к ней, а рукой взялся за ее кисть. Я дольше остальных прощался с ней, не хотел ее отпускать.