Книга Иоши

Приехал и сразу уснул. – Я попытался встать с кровати, но тело меня не слушалось. – Лучше скажи, ко скольки и куда приезжать. – Из трубки доносилось тяжелое дыхание сестры. – Мне нужно только умыться. И я готов.

– Приезжай сразу к церкви, что на Ястребской. Мы уже готовимся выезжать на отпевание. Надеюсь, ты не забыл дорогу.

– Я буду, не переживай. Это в пятнадцати минутах ходьбы.

– Ждать тебя никто не будет. – Она отключила вызов.

Мышцы руки расслабились, и телефон сам выскользнул из пальцев на ковер.

Мне ничего не хотелось, был согласен дальше валяться амебой на диване.

Перед глазами стояла стенка с коллекцией сервиза: стеклянные, резные, фарфоровые. Мать никогда ни от чего не избавлялась. Это все она называла коллекцией. Для меня это был обычный хлам, мусор, ведь даже со старым телевизором стоял видеомагнитофон. Для меня это уже был раритет, я не видел их столько же, сколько и дом. Скорей всего, она не выкидывала его, потому что когда-то он достался огромным трудом и был большой редкостью или потому что до сих пор на нем смотрит фильмы, и плевать, что в другой комнате стоит DVD-проигрыватель.

Я больше бы склонялся к первому варианту, если бы не одно «НО». На видеомагнитофоне лежала видеокассета со вставленным в барабан карандашом. Мать всегда наводила порядок в доме, и без дела бы валяющаяся кассета не собирала пыль.

Я свалился с дивана на ковер и подполз к стенке. Видеокассета была без опознавательных знаков. Любопытство взяло верх, и я поднялся, чтобы включить технику и посмотреть, что на кассете.

На экране телевизора появился пухлый мальчуган в школьной форме. Мне тогда было лет семь или восемь. Эта была кассета с записью различных событий из школьной жизни моих начальных классов.

– «Мой папа – военный, – как под диктовку произносил я. – Он служил в 4-ой гвардейской танковой дивизии. Я очень сильно горжусь им, ведь мой папа – супергерой. Он погиб в Чечне, защищая нашу страну и нас от террористов. За свою отвагу он получил медаль.

Я очень сильно горжусь своим папой.»

Я выключил видеомагнитофон и вытащил кассету. Она моментально оказалась за телевизором. Мое любопытство было удовлетворено. Тогда все дети выступали с рассказами о своих родителях. Мою речь составляла мать, собрала мой текст из того, что сам знал. Я, маленький дурак, гордился своим отцом и даже при разговоре о нем готов был заплакать, хоть и ни черта не понимал. Странно было то, что мать пересматривала именно этот момент.