Ясно вижу

Мишка понял, что для него это не просто хобби. В этом весь смысл его существования.

– Парень одинок… возможно, девственник, и это накладывает отпечаток на все, что он делает. Неистраченные чувства и эмоции он направляет в иное русло.

– Согласен, – произнес Миша, не отпуская висок, – но кроме его возможной девственности есть еще и свойства личности. Парня можно назвать вредным. Противным даже, я бы сказал. Нетерпим к чужому мнению и болезненно воспринимает пренебрежение к его колдовскому титулу.

– Да-да, жутко не любит, когда в нем сомневаются или даже смеются над ним.

– Вы хотите знать, обладает ли он хотя бы частью того, о чем трубит сейчас этой девушке?

– Именно! Что скажете, коллега?

Миша улыбнулся, несколько секунд молча изучал объект. Молодой человек в черном никак не мог закончить интервью. Девушка с микрофоном все пыталась улизнуть, оператор уже опустил камеру и искал новые планы для съемки, а колдун не унимался.

– Способностей немного, – заключил Михаил.

Рустам рассмеялся, хлопнув в ладоши.

– Браво! Я все пытался найти образный ряд, но вы попали в десятку раньше!

Михаил благодарно склонил голову. Разминку на этом он считал законченной, но Имранович вдруг перестал смеяться. Взгляд его был серьезен.

– А обо мне что-нибудь можете сказать?

Миша вздохнул. «Вот этого я как раз и не хочу, – подумал он.

Рустам Имранович кивнул.

– Я ждал подобной реакции. Должен предупредить об одной вещи. Сейчас мы с вами вроде как наблюдатели и, возможно, даже немного друзья. Но если мы оба пройдем в шоу, мы автоматически превратимся в соперников. Поэтому…

Миша нахмурился. А ведь этот мужичок в кепочке уже начинал ему нравиться. Что делает с людьми желание быть первым!

– Рустам Имранович, я понятия не имею, во что мы с вами ввязываемся, но я убежден, что соперничество не предполагает вражды и уж тем более – вредительства.

Мужчина покраснел.

– Да, согласен.

Из дневника Екатерины Соболевой

28 июня 2008

…Иногда я чувствую себя просто какой-то зеленощекой принцессой Фионой. Сначала родители ее никуда не выпускали допоздна, а потом и вовсе заперли в высокой башне, оставив на попечение Дракоши.