Ясно вижу

И вы, пожалуй, один из немногих моих собеседников, кто не утверждает однозначно, что Верховный совет был варварски расстрелян бандой Ельцина.

– Да, я так не считаю. Я убежден, что в гражданской войне не бывает правых. – Рустам Имранович вздохнул и вернулся к изучению повадок телевизионщиков. – Видите ли, я был у ворот Останкино в девяносто третьем. Защищал свободу слова. Я думаю, что если бы победили Руцкой с Макашовым, то пол-Москвы висело бы на фонарных столбах. Я висеть категорически отказывался.

Михаилу казался странным и даже неуместным разговор о политике здесь, в этом дворе, перед съемкой развлекательного шоу. Он решил закрыть тему.

– Да, чудесное у вас имя.

– Надо полагать, и у вас не совсем простое? – ухмыльнулся Рустам Имранович. – Я слышал, что среди претендентов есть дальний родственник одного русского поэта. Не вы ли?

– Думаю, для вас не составило большого труда определить, – сказал он. – Как вы сюда попали?

– Прочел объявление бегущей строкой, прошел кастинг.

– Коллега развел. Я тоже сначала ни на что не претендовал.

– Поздравляю.

– Спасибо, и вас так же. Хотя не уверен, что есть с чем поздравлять.

Имранович молча кивнул.

Разминка

Через час с небольшим ангар оккупировали две сотни человек. Площадка стала напоминать продуктовый рынок в воскресный день. Мишка Некрасов и его новый знакомый разглядывали толпу.

Это были самые разные люди. Они отличались друг от друга возрастом, качеством штанов, выражением лиц. Последнее заинтересовало Михаила более всего. Это были лица страждущих, хотя каждый второй всерьез считал себя если не мессией, то уж точно уникальным колдуном, магом, провидцем, целителем. Им вроде по статусу положено собирать у своего дома толпы поклонников, махать им с балкона платочком, отпускать грехи и разводить руками тучи, ан нет – теперь они сами ждут чуда, надеются на благодать и с удовольствием дают интервью репортеру телекомпании, который вместе с оператором толкается в самой гуще.

Вот совсем молоденький мальчик, лет восемнадцать от силы, белобрысый, робкий, смотрит вокруг, пытается улыбаться, но видно, что его лихорадит. Михаил даже на расстоянии почувствовал дрожь в его коленках. «Куда ж ты, дурачок, полез, скушают тут тебя, как сосиску в тесте. Будешь потом считать себя неудачником».